Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 41 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— О-о, — произнёс я, и попытался свести всё на шутку. — Смотрю кто-то выздоравливает семиверстными шагами.

— Дурак, — спустя некоторое время сказала Мария Борисовна.

На столике рядом с кроватью стоял кувшин. Я потянулся к нему, налил в две кружки травяного взвара и одну подал ей. Она взяла, отпила и вернула мне кружку.

Потом она посмотрела на меня с тем выражением, каким смотрят, когда долго тянут с вопросом и наконец решаются.

— Нам нужно решать, кого сажать в Новгороде, — произнесла она.

В голове моментально всплыло лицо тестя. Я уже успел прикинуть, что родственная связь сыграет мне на руку в будущем. В Нижнем Новгороде останется младший, а в Великом — старший. Мне нравился такой вариант.

— Князь Бледный отпадает, — сказала она, словно прочитав мои мысли. — После того, что он устроил на Девичьем поле. Я его в наместники не поставлю. Он не заслуживает моего доверия.

— «Как и все остальные, кто крутится рядом с твоим престолом», — мелькнуло у меня в голове, но вслух я не проронил ни слова.

— У нас остаются двое, — продолжила она, внимательно следя за моей реакцией. — Холмский или Пронский. Твоё мнение?

Я не торопился с ответом, ведь с ними было не всё так просто. Первый порыв был сказать, что Пронский тоже сидел за одним столом с Углицким и Волоцким на Девичьем поле, пил вино и слушал их речи. Но я этот порыв придержал.

Холмский был определенно опытнее. Я был уверен, что он сможет прижать всех бояр к ногтю. Авторитет у него непререкаемый, бояре уважали, солдаты боялись. Пронский же моложе, настырнее, в переговорах крутился быстро. Но если смотреть правде в глаза, то в походе на Новгород он не проявил себя, всегда оставался на вторых и третьих ролях.

Однако, Холмский, как мне казалось, вёл свою игру. Его мотивы мне были непонятны. И поставить такого человека наместником самого богатого города всей Руси, это всё равно что добровольно отдать волку ключи от курятника. Пронский, разумеется, ангелом тоже не был. Но у него имелось одно качество, перевешивающее всё остальное. Он был управляем!

— Если спрашиваешь моё мнение, — сказал я, наклонившись чуть вперёд, — то я выбираю Пронского.

Мария Борисовна приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Холмский слишком самостоятелен для подобной должности. Посади его на Новгород и через полгода начнёт думать сам за себя. — Я поставил кружку на столик. — Пронский другой. Он прекрасно осознаёт, что без нашей… вернее твоей, поддержки, — Мария Борисовна улыбнулась, услышав, как я оговорился, но ничего вслух не сказала, — местные боярские роды сожрут его за месяц, выплюнут и не подавятся. А значит, будет держаться твоей руки крепче, чем утопающий за бревно.

Мария Борисовна серьёзно посмотрела на меня. Она подняла руку, останавливая дальнейшие аргументы.

— Я поняла твою точку зрения и мне надо время подумать, — сказала она, и вскоре добавила. — Спасибо за честный ответ, Дмитрий.

Я поклонился, дождался, пока она прикрыла глаза, и вышел.

* * *

Утром следующего дня я появился у неё раньше обычного, чтобы проверить повязку, дать взвар, послушать дыхание. Всё шло как надо.

Ночью я проверял её, жар уже тогда спал. И утром Мария Борисовна выглядела куда лучше.

Мария Борисовна после осмотра, с моей помощью, аккуратно присела.