Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 38 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Он усмехнулся в бороду.

— Мить, — как в детстве обратился он ко мне. — Я всегда буду на твоей стороне, что бы ни стряслось. Но сейчас тебе надо вставать. Те же князья, Бледный, Холмский и Шуйский, извелись. Им нужно понимать, что происходит.

— Я тебя услышал, — кивнул я, скидывая одеяло. После чего подошёл к деревянному корыту в углу и, зачерпнув воды, плеснул в лицо. Сон тут же смыло.

Тут же поморщился, когда ладони коснулись виска с подсохшей царапиной, оставшейся от ночной стычки. Потом посмотрел на грудь. Там тоже была царапина, и теперь рубашку придётся отстирывать от крови.

Прежде чем одеться, я с помощью Григория перевязал рану, и только тогда натянул рубаху, оправил кафтан.

К слову, ночь я провёл в покоях Марии Борисовны, а она в моих. Ночью я не стал её беспокоить. Но кто-то пока я спал позаботился о том, чтобы утром у меня была свежая одежда. И я был этому человеку благодарен.

Стоило мне переступить порог, как со скамьи у стены тут же поднялся Фёдор. Выглядел ученик довольно-таки бодрым, что свидетельствовало о том, что Мария Борисовна ночь провела более-менее спокойно.

— Как она? — спросил я вполголоса.

— Ночью просыпалась дважды, — шепотом отчитался Фёдор. — Жаловалась на боль при дыхании. Я давал конопляный взвар, и она оба раза засыпала. После того как прокричали первые петухи, больше не просыпалась.

— Жар? — спросил я.

— Лоб горячий, но не сильно, — ответил он.

— «Боже… как мне не хватает вещей из моего времени, которые можно было купить в любой аптеке!» — тяжел вздохнув, подумал я.

Я подошёл к кровати. Мария Борисовна лежала с закрытыми глазами, укрытая до подбородка. Я присел на край, осторожно положил ладонь ей на лоб. Нашёл пульс на запястье.

Она открыла глаза и на её губах дрогнула слабая улыбка.

— Привет, — сказала она еле слышно.

— Как ты себя чувствуешь княгиня-матушка?

— Не очень, — ответила она и покосилась на Фёдора. — Он всегда будет здесь сидеть?

— Сегодня до вечера, да. — Я посмотрел на ученика. — Ночью оставим при ней служанку.

— Как прикажешь, господин, — поклонился Федор, и мне показалось, что он даже рад этому.

Тем временем Мария Борисовна с явной благодарностью прикрыла веки.

— Помоги мне, — обратился я к Федору.

Я взял ножницы и принялся срезать краешки повязок. Пришлось щедро смочить ткань солёной водой, чтобы не сорвать запёкшуюся сукровицу. И всё же она невольно вздрогнула, зашипев сквозь зубы.

— Смотри сюда, — я кивнул Фёдору, указывая на оголённую рану. — Края припухли, но нагноения нет. Приготовь отвар из ромашки и ивовой коры. И ты был прав, температура поднялась, но после такого потрясения это обыденное дело.

Я сделал паузу и посмотрел на Марию Борисовну.

— Однако, если жар не спадёт до вечера, придётся снова вскрывать и промывать всё изнутри.

— Зачем? — тут же насторожилась она.

— Потому что это значит, что я вчера что-то пропустил в ране. Там было темно, я был уставший. Если оставить, пойдёт глубже, и тогда уже швами не отделаешься.

— Если надо… делай, — серьёзным тоном отозвалась она. — Я не собираюсь так глупо умирать.

Она помолчала секунду.

— Ты узнал всё о ночи? На кого они шли, на тебя или на меня?

Я понял, что она думала об этом всё то время, пока лежала с закрытыми глазами.

Я сделал жест рукой, чтобы Федор и служанка княгини вышли из комнаты, и дождавшись, когда дверь за ними закроется, ответил.