Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 110 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В итоге мы выручили сумму втрое больше потраченной.

Наконец-то, к концу сентября кладка была завершена.

— Ну и что дальше? — спросил он.

— Дальше, у нас с тобой по плану, первый прогрев. Чтобы всё просохло окончательно и кладка схватилась как следует.

— А потом?

— Потом плавим сталь.

Доброслав помолчал.

— Ты уверен, что получится?

Я посмотрел на него.

— Нет, — честно ответил я.

Он хмыкнул.

— Ну хоть честно.

Я похлопал его по плечу и пошёл домой. Солнце уже клонилось за горизонт, поэтому первый прогрев я назначил на рассвете.

Мало ли что пойдёт не так… ведь лучше иметь запас времени, чем стоять над остывающей печью и в темноте материть себя, потому что что-то просмотрел.

Я на всякий случай обошёл печь кругом, потрогал кладку в нескольких местах. Наклонился к воздуховодной трубе, заглянул внутрь.

— Тигель ставим? — спросил Доброслав.

— Зачем? — спросил я. Сначала просто греем и наблюдаем.

После этого я сходил к Артёму и взял у него железный прут, протянул Доброславу.

— Держи.

— Зачем?

— Он нам скажет, что происходит внутри.

Доброслав посмотрел на прут, потом на меня.

— Железяка скажет?

— Железяка скажет, — подтвердил я. — Металл меняет цвет, когда нагревается. По цвету можно понять какой там жар стоит. Запоминай, потому что это тебе пригодится.

Вскоре мужики загрузили в топку первую партию угля. Он занялся не сразу, потрескивал, дымил. Но через несколько минут пошёл ровный жар. Доброслав, когда я ему сказал, положил прут в камеру через смотровое отверстие. После чего я закрыл заслонку и отошёл.

— Теперь ждём.

— Сколько? — спросил Доброслав.

— Часа три, не меньше. Потом смотрим. — Тогда Доброслав приказал принести песочные часы, которые мы недавно купили у торговцев. Они были настроены на один час.

— Я могу пока в литейной… — начал спрашивать Доброслав.

— Можешь. Но кого-нибудь оставь следить.

— Прохооор! — прокричал Доброслав и вскоре рядом с нами оказался его личный холоп. Парню на вид было лет двадцать, и к чести Доброслава могу сказать, что когда тот купил его, Прохора могло легко сдуть от ветра, сейчас же его неплохо так откормили.

Доброслав объяснил, что от него требуется, после чего Доброслав ушел в литейную, а я пошёл к Артёму. И время пролетело быстро.

Я встал у печи и открыл заслонку шире. Прут в камере был уже не серым, по нему шёл едва заметный тёмно-красный оттенок. Как остывающие угли, только равномерный.

— Видишь, — сказал я, показывая Доброславу. — вот так выглядит прут, когда влагу уже выгнали, а сам раствор схватывается. Так что теперь можно чутка добавить.

Вскоре Прохор загрузил ещё угля, а я слегка приоткрыл воздуховодную заслонку. Тяга тут же усилилась и было слышно, как загудело в трубе.

Доброслав появился откуда-то сбоку.

— Как оно?

— Нормально. Смотри на прут. Видишь цвет?

— Красноватый. — присмотревшись ответил Доброслав.

— Вот. Это наш ориентир. Пока он такой, всё идёт как надо. Если станет ярче, значит, жар растёт, а нам нужно дойти до вишнёвого. При таком цвете металл уже начинает мягчеть, но ещё держит форму. Но нам сегодня больше не нужно.

Доброслав наклонился к смотровому отверстию.

— Трещин не видно?

— Пока нет, но смотри внимательно. Особенно по швам. — тут же сказал я. Мало ли, вдруг я что-то пропустил.

Прошло ещё около часа. Прут в камере медленно наливался цветом, наконец-то появился такой, который я ждал.