Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Сайид вошёл в раж, я хорошо это видел по глазам. Решил, что вот сейчас и кончит. Шагнул широко, замахнулся саблей через плечо… Я не стал парировать.

Поднырнул под руку, ударил щитом ему в бок, с разворотом. Сабля прошла мимо, по воздуху. Он не удержал равновесия и, наверное, нога раненая подвела. И я тут же, не давая ему встать ровно, рубанул снизу по бедру второй ноги. Не вглубь, а вскользь… и сразу кровь хлынула.

Он охнул. И в этот же момент я повёл щит вверх и окованным краем, что есть сил, ударил под челюсть.

Хрусть — и голова Сайида запрокинулась, шлем слетел, и он повалился на спину как мешок.

— Ша… — начал говорить он, но я сто процентов сломал ему челюсть, и звуки, что пытался произнести, выходили коряво… Наконец-то с третьей попытки он сказал более-менее разборчиво: — Шайтан!

В этот момент с татарского берега, ломая ряды, понеслись всадники. Десять, может, пятнадцать. Прямо ко мне, нахлёстывая коней. До них было шагов триста, может, чуть больше.

— «Вот же ж…»

Сайид зашевелился. И, увидев куда я смотрю, он усмехнулся. Открыл рот, чтоб что-то сказать.

Но я не стал слушать.

Взмах саблей, и лезвие опустилось поперёк его шеи, и голова отделилась от тела.

Не став терять ценное время, я побежал к Искре. Она уже шла ко мне сама и я взлетел так, как давно не взлетал. Развернул коня и понёсся к своим.

Первая стрела просвистела справа, ушла в лёд. Вторая чиркнула по крупу Искры, скользнула по броне. Третья прошла где-то над плечом, и я её услышал, но не увидел.

В этот момент с нашей стороны понеслись порядка пятидесяти всадников, и обстрел прекратился.

С моего берега катил рёв, такой, какого я в жизни не слышал. Кто-то бил саблей плашмя по щиту, кто-то ревел во весь голос, кто-то свистел.

Искра вылетела на берег, проскочила между рядами копейщиков, и я натянул поводья, чтобы она встала на дыбы. Уверен, со стороны выглядело эпично. И когда она снова ударила передними копытами о землю, едва я спрыгнул, как меня подхватили несколько десятков рук, начали подбрасывать в воздух.

Воины были очень сильно воодушевлены победой в поединке.

Наконец-то меня поставили на ноги, и я оказался рядом с Холмским и Бледным, за которыми стояла Мария Борисовна, по улыбающемуся лицу которой катились слёзы… счастья.

Татары подъехали к телу быстро. Я увидел, как на нашем берегу несколько лучников потянулись к тетивам, и не стал ждать.

— Опустить луки! — крикнул я.

Семён продублировал с другого фланга. Постепенно руки опустились.

Я смотрел. Татарский конник спешился у тела, нагнулся. Второй подъехал, и они вдвоём аккуратно, без спешки, перекинули Сайида поперёк седла. Потом один из них обернулся. Посмотрел прямо на наш берег, вытащил саблю, воткнул её в лёд. Лезвие вошло в лёд, и клинок так и остался стоять. После этого они просто развернулись и поехали обратно.

Я повернулся к Холмскому.

— Что это было? — спросил я.

Он покачал головой.

— Не знаю.

Вот и поди пойми их. Честь какая-то, наверное или угроза. Или и то, и другое сразу. Хрен поймешь.

Постоял ещё немного, глядя на одинокий клинок посреди льда, потом повернулся к Марии Борисовне.

— Сейчас начнётся, — сказал я.

Она кивнула, но я ожидал совершенно других действий.

— Тебе лучше отойти.

— Я останусь с войсками.