Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 74 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Здравствуй, Сайид.

— Здравствуй, Дмитрий. Вот мы опять и свиделись.

— Да, — ответил я. — Ты бы сказал раньше, что прибыл с отцом, я бы в гости тебя позвал, вина б попили.

Он усмехнулся.

— Славно мы тогда посидели, Дмитрий, — сказал Сайид и, сделав короткую паузу, продолжил. — Мой отец сделал тебе щедрое предложение. Почему ты отказался?

Я посмотрел на него.

— А ты бы согласился пойти под мою руку?

— Ты не хан.

— А будь я ханом, ты бы своих предал?

Сайид помедлил, прежде чем отвечать.

— Нет. Не смог бы.

— Ну вот ты сам и ответил.

Конь подо мной переступил, лёд снова щёлкнул.

— Сайид, о чём ты поговорить хотел? — спросил я.

— Поединок, — сказал он. — Я и ты.

Я несколько секунд думал, после чего спросил.

— Условия?

— Я побеждаю, и ты идёшь со мной к отцу. Ты побеждаешь — я умираю.

Последнее он сказал с акцентом, который у него обычно не вылезал. Видно, волновался.

— Уверен в своей победе?

— Я Чингиз! — вздёрнул он подбородок. — У тебя нет против меня шансов.

Я посмотрел мимо него… на татарский берег. Сотни на сотнях, бунчуки, дымы от костров, их не сосчитать.

— Сайид, я не против, но мне нужно посоветоваться с Великой княгиней.

Он удивлённо приподнял брови.

— Она здесь? Баба? — скривился он. — Не ожидал, что русские до такого дойдут.

— Придержи язык. Она на то и Великая княгиня, что пришла на поле боя со своими воинами. Не тебе об этом говорить.

— И почему же?

Глаза у него блеснули.

— Потому что мы вас разобьём.

Отказываться я не собирался. Конечно, Сайид не Ахмат, но он наследник хана. Его пленение или гибель ударит по духу татар очень сильно. Вот только это была палка о двух концах. Я был воеводой всего Московского войска. И мой проигрыш, или ещё хуже… пленение могло также ударить по духу русских воинов.

— Сайид, дай мне час.

— Полчаса.

— Час.

Он смотрел несколько секунд, потом наклонил голову.

— Хорошо. Встречаемся здесь через час.

— Оружие? — спросил я.

— Без твоих самострелов, — тут же сказал он.

— Тогда и без лука, — ответил я.

— Разумеется. Копьё, щит, сабля, кинжал.

— Договорились, — сказал я и развернул Искру.

С княгиней разговор был короткий. Я поставил её перед фактом, что буду драться с сыном Ахмата. И не став дожидаться, когда до Марии Борисовны дойдёт смысл моих слов, я повернулся к Хомскому и Бледному.

— Данила Дмитриевич, если я погибну, ты примешь полки.

К этому времени Семен велел подтащить Искре нагрудник и наголовье: кожа со стальными пластинами. Эти доспехи были подогнаны специально под Искру. А сами доспехи забрали с коня павшего литовского рыцаря у Шелони.

— Дим, — сказал Семён, затягивая ремень под брюхом Искры. — Ты только это…

— Что?

— Не геройствуй. Мы с ними пили и…

— Сёма, я тебя умоляю. Вот уж в жалости к татарам меня ещё никто не уличал.

Он непродолжительное время смотрел на меня.

— Григорий бы не одобрил, — сказал он.

— Конечно, не одобрил. Он бы сам хотел на поединок выйти.

Семен усмехнулся.

— Даже спорить не стану. Но, — сделал он паузу, — ты же понимаешь, что, если с тобой что-то случится, он нам этого не простит.

— Ты так говоришь, дворянин Медведев, будто боишься его.

— Да, — не раздумывая ответил Семен.

— Ладно, хватит трепаться, — отрезал я. В этот момент ко мне подошли Ярослав, Андрей Федорович и Лёва. Все по очереди обняли меня, после чего Холмский подал мой шлем, который взял у стоящего рядом Микиты.