Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 64 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

И так я узнал, что голубя послал один из тех троих, кого сдал Митрофан. Голубь был заготовлен заранее, и должен был долететь в какое-то небольшое селение, расположенное на землях Большой орды рядом с нашей границей. Таким образом, разведывательная сеть Ахмата получила бы информацию в самые короткие сроки, если бы лучники Семена не сбили голубя.

Но когда Семен сказал кто привёз голубя, я присвистнул.

— Да ладно! — усмехнулся я. — Костромские торговцы, серьёзно?

— Серьёзно. Он имя купца вспомнил, так что это точно они.

— Так, а Митрофан какому боярину служил?

— Долматов. Из Углицких.

Я посмотрел на Семёна.

— Из Углицких.

— Да.

— И ты думаешь это совпадение?

Семён помолчал.

— Я не знаю о нём ничего. Холмский вроде как его знает, но тебе лучше самому с ним поговорить.

— Услышал тебя, Семён.

Он кивнул. Потом спросил.

— Что с предателями?

Я уже думал об этом.

— К утру повесить. На самой видной сосне, чтобы все полки видели. И табличку на шею.

— Что писать?

— «Продался хану Ахмату». И без отпевания похоронить.

Семён посмотрел серьёзно.

— Может, не стоит? Без отпевания?

— Стоит. Все должны бояться предательства.

— Как прикажешь.

Он ушёл. Я ещё посидел, потом снова лёг, но в этот раз поворочался, прежде чем окунуться в царство Морфея.

* * *

Казнь состоялась на рассвете.

Все полки собрали у большой сосны на краю лагеря. На двух нижних ветвях заранее приготовили петли. Митрофан шёл с опущенной головой, ещё троих погоняли копьями, потому как они то и дело останавливались, не желая идти к месту, где их казнят.

Холмский вышел вперёд. Говорил он негромко, но так, что его слова разлетались на весь строй.

— Эти люди стояли рядом с вами. Ели из одного котла. Спали у одного огня. А потом взяли деньги у хана Ахмата и написали ему письмо о том, где стоят ваши братья. Чтобы татары знали, с какой стороны зайти и где ударить. Не по врагу… по нам. По тем, кто им доверял. Измена не знает разницы между боярином и дружинником, между мечом и луком. Она одна для всех. И приговор здесь один.

Я посмотрел на стоявших людей, и никто не шелохнулся.

— По закону русскому и по приказу воеводы московского войска, предатели будут казнены. А тела преданы земле без отпевания. — Он посмотрел на предателей, сказал. — Да простит вас всемилостивый Бог, ибо на земле вам нет прощения.

Вздёрнули их быстро и без суеты.

Я так и стоял в стороне, смотрел. И пока полки стояли здесь, Ярослав и мой тесть отправились к засадным полкам, чтобы привести боярина Долматова. Так уж получилось, что его дружина была разделена, потому как имела сто всадников и триста пеших, среди которых был и Митрофан.

Приказа хватать жестко я не давал, потому как Митрофан и его подельники даже под пытками говорили, что их боярин ни при чем.

Но даже так, я не собирался рисковать и хотел проверить эту ниточку.

К полудню прискакал гонец с верховья и сообщил, что Мария Борисовна выехала из Курмыша на рассвете и к вечеру будет в лагере.

Я немного подумал над этой новой вводной, повернулся в сторону сосны.

— «Нет. Незачем ей это видеть», — подумал я.

Поэтому позвал Богдана.

— Сними их, — сказал я. — И табличку убери тоже.

— Сразу или к её приезду?

— Сейчас.

Он кивнул и пошёл распоряжаться.

Пришли Холмский и Тверской. Михаил Борисович топтался рядом, явно хотел что-то сказать первым.