Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 39 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Слушай, а чего ты его вчера в баню не позвал? Я бы хотел с ним поговорить. Мария Борисовна больно хорошо о нём отзывалась.

— Не подумал, но в следующий раз позову.

— Да ладно, — он махнул рукой. — Это я так, к слову спросил.

Ближе к обеду выехали вдвоём с Холмским.

Спустились вёрст на двадцать вдоль берега. Снег лежал, и вода уже покрылась тонкой коркой льда.

— Вот, — сказал Холмский, придержав коня. — Точно по Суре пойдут. Сам видишь, река удобная, не быстроходная. Лучше для них не придумаешь.

— Согласен.

Мы поехали дальше. Я пытался представить, как это выглядит, восемьдесят тысяч на льду. Широкая колонна, сотни лошадей в одной шеренге… Вот же ж картинка получилась неприятная.

Холмский вдруг остановился, привстал в стременах.

— Стой, смотри. Холм пологий с нашей стороны, а с той крутой. Видишь?

Я присмотрелся. Место и впрямь любопытное.

— Если здесь встречать будем, — продолжал он, — вон там засадный полк поставим. Татары пройдут просеку и ударим во фланг.

— Обойдут. Там хоть и болото стоит, но зимой оно не такое топкое, Данила Дмитриевич. Если сейчас не замёрзнет, то потом обязательно схватится.

— А давай проверим.

Холмский соскочил с коня и пошёл прямо по снегу. Мы прошли примерно с километр, ведя коней за поводья.

— Ну да, — отряхивая снег с кафтана сказал Холмский. — Сейчас уже небольшой группой пройти тут можно. А с морозами и тумен проскочить сможет.

— Угу.

— Слушай, — повернулся он ко мне. — Ты же лучше эти места знаешь. Наверняка прикидывал, где татар встречать.

— А мы до него немного не доехали, — сказал я.

— А чего молчал?

— Хотел услышать твоё мнение по поводу этого места. Оно мне тоже поначалу приглянулось, вот и думал, что ты по-другому на него взглянешь.

— Понял, — сказал Холмский и развернул коня. — Пошли, покажешь своё место.

Примерно через час я слез с коня, прошёл несколько шагов по снегу и встал у края холма. Внизу Сура, и я показал перчаткой в сторону леса.

— Вон там, левее. Видишь, где ельник обрывается?

— Вижу.

— Туда пушки. Обзор открытый, подходы простреливаем на добрые полверсты вдоль реки. И укрыть есть чем — лесок за спиной.

Холмский прищурился.

— Обойти захотят, Дмитрий. Река тут больно широкая. Конница по льду закрутит и ударит во фланг.

Я покачал головой.

— Пускай крутят. По большому кругу пойдут, мы там полки во фланг и выставим. Решат обходить, там их и встретим.

— Разбрасываешь силы, Дмитрий, — ненадолго задумавшись он продолжил. — Кулак должен быть один.

— Лучше разбрасывать, Данила, чем ждать их у себя за спиной.

Он промолчал, но вскоре кивнул.

— А ополчение куда?

— За пушки. Когда конница попрёт на орудия, даём залп. Пока первые перезаряжаются, бьют вторые, а потом и третьи. Если конница прорывается, выходят копейщики. Татары наверняка попробуют заткнуть орудия, поэтому основной удар туда направят, вот там мы и нашими дружинами во фланг ударим. Потом ещё. А кто доберётся, того пехота примет.

Холмский помолчал, глядя на реку.

— Сколько у тебя сейчас стволов?

— С московскими считать?

— Ну да. Вместе.

— Почитай, четыре десятка.

Холмский повернулся так резко, что конь мотнул головой. И честно, я думал, глаза сейчас из орбит выскочат.

— Четыре десятка?

— Ну.

— Погоди, — с неверием уставился он на меня. — Ты ж только что на Великий Новгород ходил. Когда ты столько успел?