Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 37 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Он усмехнулся.

— В Москве всегда тихо перед пожаром. Бояре лаются, но Мария Борисовна увереннее стала, в особенности после взятия Великого Новгорода. — Он сделал паузу. — К слову, все ждут.

— Чего? — спросил я.

Он посмотрел мне в глаза, и усмехнулся.

— Что ты сгинешь под татарскими туменами.

— Даже ты?

— Я, — сделал он паузу, — нет. Потому как понимаю, что этого не произойдёт.

— Только не говори, что ты тоже веришь, что я посланник Божий.

— Боже упаси, — перекрестился Холмский, но сделал это как-то наигранно. — Я скорее верю, а может, и чувствую, что с твоим приходом в Москву стоит занять твою сторону. И Ощере лучше бы это тоже понять, вот только гордость тому застелила глаза.

— Так понимаю, он больше всех вставляет палки в колеса.

Хомский усмехнулся.

— Все потихоньку гадят, — спокойно пожал он плечами.

— Вот поэтому я в Москву и не хочу, — сказал я.

— Мария Борисовна уже всё за тебя решила.

— Так понимаю, все знают о моём переезде?

— Догадываются, — ответил Холмский.

— Ясно.

Холмский на этих словах изучающе посмотрел на меня. И я понял, что наконец-то начался тот самый разговор, который он откладывал.

— Скажи, Дмитрий. А чего ты меня в Новгороде наместником не оставил? Я ж понимаю, что Мария Борисовна с тобой этот вопрос обсуждала. Ты там все дела за неё решал, пока она после ранения отлёживалась.

Прежде чем ответить, я тщательно подбирал слова.

— А ты б остался?

— Остался.

— Знаю. Поэтому и не оставил.

Холмский несколько секунд молча сверлил меня взглядом. При этом я не видел какой-то злости.

— Объяснись.

— Хорошо, — ответил я. — Видишь, в чём проблема… ты сам себе на уме. И это не упрёк, а факт. Ты умеешь располагать к себе людей. Они тебя слушают, в рот заглядывают. — Я сделал паузу, — И учитывая, какие жители Новгорода… которые не меньше десятилетия будут жить с памятью о своих вольностях… то он бы через несколько лет стал бы не Московским. Он бы стал твоим. Не потому, что ты предатель. А потому что ты хозяин. Просто, ты не умеешь иначе.

— Ух ты…

Холмский подался вперёд, зачерпнул ковшом и плеснул на каменку. Пар ударил в потолок, и нахрен всё заложило.

— Никто со мной так открыто ещё не говорил, — прохрипел он в тумане. Видимо сам понял, что перестарался. — Вот уж не думал, что ты так быстро это поймёшь. Но, — сделал он паузу, — а вдруг я не такой?

— Может, и не такой. Ну, а зачем мне было рисковать и второй раз гнать войско под Великий Новгород? Я вообще туда первый раз не хотел идти. Поэтому и носился там как белка в колесе, чтобы все спорные вопросы решались. А где не мог…

— Принимал сложные решения, — проговорил Холмский.

— Давай не будем об этом, — тут же сказал я.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Ладно. По-твоему выходит, что Пронский, значит, лучше справится?

— Пронский? — Я усмехнулся. — Ну, как тебе сказать. Он мягкий. Не тряпка, конечно, но мягкий. Ему что скажут из Москвы, то он и сделает. А тебе скажут, ты сначала подумаешь. Это, князь, две большие разницы. — Поправив в тазике берёзовый веник, который ещё не набрался влаги, продолжил. — Прими моё решение о Новгороде так, будто я спас тебя от соблазна.

— О, как вывернул! — громко рассмеялся Холмский. — Спас от соблазна! Знаешь что, — сказал он, когда отсмеялся. — Спасибо, что честно ответил. Не вилял. Я это уважаю.