Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 114 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

К полудню большая часть лагеря стояла пустыми пятнами примятого снега. Там, где ещё вчера кипела жизнь, торчали только ошмётки верёвок и одинокий котёл, который кто-то забыл и теперь тащился обратно за ним через всё поле, ругаясь себе под нос.

Суру покидали одной колонной.

А ближе к вечеру, когда мы остановились на ночлег, прибыл гонец из Нижнего Новгорода.

Гонец, увидев меня, соскочил с лошади и сунул мне свиток. Он буквально светился радостью. И ещё до того, как я развернул, понял, что он принёс добрые вести.

«Любимый муж, спешу тебя обрадовать. Ты стал отцом. 19 декабря у нас родилась дочь, которую, как мы и договаривались, назвала Аней. С нами всё хорошо. Целую, ждём нашего героя домой!»

Я стоял и смотрел в листок секунд пять, может десять. Потом сложил, убрал за пазуху.

— «Дочь, — попытался осознать я этот факт. — Аня…»

Григорий оказался рядом раньше, чем я успел открыть рот. Посмотрел на моё лицо, сощурился.

— Что случилось? — спросил он.

— Алёна родила, — ответил я.

Он помолчал пару секунд. Потом на его лице начала расплываться улыбка.

— Кто?

— Девочка.

Григорий кивнул и положил руку мне на плечо и сжал.

— Поздравляю, сын, — сказал он.

Потом я подошёл к Бледным.

Андрей Фёдорович с перевязанной рукой сидел у костра и что-то ел, пока Ярослав накладывал себе добавку в миску. Оба замолчали, когда я подошёл.

— Алёна родила, — сказал я. — Дочь. Обе здоровы.

Ярослав удивленно посмотрел на меня, и на его лице тоже появилась радостная улыбка. Он поднялся, крепко обнял меня, хлопнул по спине так, что чуть дух не выбил.

— Слава Богу, — выдохнул он. — Слава Богу.

Андрей Фёдорович встал, поморщившись от боли в руке, обнял одной рукой.

— Поздравляю тебя, Дмитрий, — сказал он.

— Я тебя тоже поздравляю. Теперь ты дедом стал. — Бледный кивнул, даже не вспомнив, что у Ярослава есть незаконнорожденный сын.

Оставив родичей, я отправился к Марии Борисовне.

Когда я вошёл в её шатёр, она о чём-то разговаривала со своей служанкой.

— Алёна родила девочку, — сказал я. — Хотел сообщить лично.

Мария Борисовна несколько секунд смотрела на меня. Сначала серьёзно, а потом её лицо смягчилось.

— Поздравляю тебя, Дмитрий Григорьевич.

— Благодарю.

— Обе здоровы?

— В послании сказано, что с ними всё хорошо. Так что, думаю, да.

Она кивнула, повторила.

— Поздравляю тебя. По возвращении в Москву попрошу митрополита Филиппа провести службу.

— Благодарю, — поклонился я и вышел из шатра.

Честно, в тот же вечер я хотел бросить всё и гнать в Нижний. Но у меня был долг перед людьми. Живыми и павшими.

Почти две тысячи раненых, которым было нельзя отправляться в дальнюю дорогу. Их надо было где-то разместить. Пленные, которых надо довести и не дать воинам зарезать их от скуки. Мёртвые… их надо похоронить как положено. Промышленный угол в Курмыше, который запрятали перед приходом татар, теперь надо было расконсервировать. Хотя тут я ещё не решил, что делать. Если переезжать в Москву, то смысла нет устанавливать обратно механизмы.

В общем, решил, что первоначально доведу своих людей до Курмыша, потом к Алёне, а уже потом всё остальное.

Утром я передал Ярославу записку. Всего несколько строк. Что живой, что еду домой и что, как только освобожусь, сам приеду за ней.

На середине пути большая колонна разошлась. Московские, тверские, владимирские и другие полки уходили в сторону Нижнего Новгорода…