Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 88 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Ива усмехнулась.

— Я хоть и маленькая была, но прекрасно помню, каким побитым ты возвращался с тренировок с отцом. Видела собственными глазами как он гоняет новиков. И что-то мне подсказывает, что мне он поблажек делать не будет.

— Не будет, — согласился я. — Но враг тебе тоже поблажек делать не будет. И наука отца, его опыт, который он вбивал меня, привёл меня туда, где я есть.

Ива серьёзно посмотрела на меня.

— Я поняла. Буду приглядывать за Иваном.

— Ну и умничка, — похлопал я её по спине.

— Потише стучи, — с возмущением прошипела она. — Отрастил медвежьи лапы, теперь силы не меришь.

Я усмехнулся.

— Жду не дождусь посмотреть на тебя после тренировки. Отец-то язык твой острый в миг тебе укоротит.

Ива испуганно посмотрела на меня.

— Ладно, я лучше пойду спать.

Я кивнул, проводив её взглядом. Сам же отправился на объезд лагеря, проверять выставленные караулы. Не передать словами, как мне не хватало Семена, который в прошлые разы всё это взваливал на себя.

— «Эх, побыстрее бы Лёва вернулся», — вскочив на Барса подумал я.

* * *

POV

Лев Семёнович Медведев.

1468 год.

Из Кафы выходили на рассвете, и Лёва, стоя у борта галеры, в последний раз смотрел на русский берег. Хотя, какой он русский… татарский, генуэзский, чей угодно. Но когда-нибудь он будет русским. Он помнил, как однажды, когда они праздновали рождение Ани, Дмитрий сказал, что Кафа обязательно станет русской.

Тогда Лёва посмеялся, однако, когда он с Дмитрием приехали в Москву, понял, что в каждой шутке есть доля шутки, а остальное всё правда. И, кажется, Дмитрий не шутил вовсе.

Планы по строительству ещё более масштабных мастерских на Строгановке, найм мастеров, обучение корабельному делу… это был размах, который сам бы Лёва просто-напросто побоялся начинать. Но Дмитрий… он был другой.

Сколько раз он вспоминал тот случай, когда позвал Митрия с собой на охоту. Тогда он вытянул счастливый жребий.

В то время Митрий был просто интересен Лёве, ведь тот смог побить Ваньку Кожемякина, Царствие ему Небесное. Лёва на автомате перекрестился.

Трое задир, которые доставали Митьку, давно кормят червей. Ванька задохнулся в великокняжеском порубе. Рыжий утонул на Суре, а последний, чьего имени Лёва долго не мог вспомнить, умер от чахотки. Лёва хотел Митькиными руками утихомирить Ваньку. Вот только Дмитрием эта, тогда казавшаяся хитрой, комбинация оказалась легко вскрыта.

Потом была осада крепости, где они с Митькой, единственные из новиков, выжили. Так ещё благодаря хитрости Митрия он поразил стрелой мурзу. И татары побежали. Это стало началом им крепкой дружбы.

Потом был плен, и снова его друг был рядом. И Лёва дорожил их дружбой очень сильно. Поэтому, когда Дмитрий стал ворчать, что Лёва не видит дальше своего собственного носа, упирая на то, что Лёве надо учиться, он поначалу обиделся. Но когда рассказал об этом Авдотье, та спросила его: «А кем ты себя видишь подле Дмитрия? Просто другом, или соратником, который радеет за общее дело?»

Лёва тогда сильно задумался. И когда услышал про набор мастеров, что будут учиться корабельному делу, решил, что это его шанс.

Теперь ему предстояло три года учиться у басурман строить корабли, а потом домой, где придётся ставить свои верфи.

Народу с ним ехало три десятка. Парни молодые, женатые, все при детях. И почти все из купеческих да боярских семей, только не первые сыновья. Третьи, четвёртые, племянники. Те, кому дома наследства не светило, а тут обещалось прибыльное ремесло.