Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 66 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Одним зимним вечером ко мне заглянули Глав с Богданом. Я велел подать горячего взвара, и мы сели у печи, благо в моих покоях с тех пор, как я провёл отопление, было тепло и без огня.

Разумеется, они пришли ко мне непросто так. Правда, начался разговор с совсем уж отвлеченной темы. Богдан стал рассказывать про дружину, и видно было, что ему это самому в радость. Из шестидесяти воинов, что мы взяли с собой из Курмыша, остались только трое холостыми.

— Это почему же так? — отхлебнув взвара, спросил я. — Не глянулись бабам?

Богдан хмыкнул и покачал головой.

— Наоборот, Дмитрий. Желающих пойти, хоть отбавляй. Вот они и мечутся, дурни. Не знают, кого выбрать. Одному и вовсе дочь купца сватают, что глиняной посудой торгует. Две лавки на торгу держит. Приданое сулят такое, что иной боярич позавидует.

Я усмехнулся про себя.

Если так разобраться мои оболтусы… хотя чего я наговариваю, никакие они не оболтусы, а даже очень яркие представители воинского сословия… стали завидными женихами.

И во многом это их заслуга. Хотя я тоже к этому руку приложил, гонял их и в хвост, и в гриву. Тренировки не прекращались даже зимой: гранаты, арбалеты, бои один против троих, стенка на стенку. И всё это на глазах у москвичей, которые сбегались поглазеть, будто на ярмарочное представление. Слава шла впереди них. А ещё я платил им прилично, и это сразу читалось по тому, как они одевались. Добрый кафтан, крепкие сапоги, сабля не из дешёвых. Девки на такого глядят и сразу прикидывают, в каком тереме жить будут.

— А Ива как? — спросил я.

Богдан чуть помолчал, подбирая слова.

— Неплохо. Доброслав ей доспех справил добрый, по росту. Многие в Москве на неё косятся и завидуют.

— Наверное, ты хотел сказать из молодёжи?

Богдан усмехнулся и кивнул головой.

— Конечно. Доспех, копьё, конь… и вместе с дружиной по улицам скачет на зависть многим, не только парни ей завидуют, но и девки.

Думаю, и так понятно какое отношение было к девушкам на Руси. Вот только кому на меня жаловаться, что я такое допускаю? Марии Борисовне? Три раза «ха». Прям очень хочу на это посмотреть, кто ей об этом скажет.

К слову, об Иве. Ей по осени стукнуло четырнадцать. И, чего греха таить, выросла она красавицей. Густые тёмные волосы, большие карие глаза и, несмотря на то что целыми днями возилась с дружиной, в ширь не пошла, осталась тонкой, как ивовый прут. По имени, видать, и стать. На неё уже заглядывались и молодые парни, и те, кто постарше да побогаче. А учитывая, что за спиной у неё стоял я, то понятно, какие мысли шевелились в боярских головах.

С саблей у неё было средне, чего уж там. С копьём — крепкий середнячок, не больше. А вот метнуть нож, чему учил её Глав, или выстрелить из арбалета, а тем паче из лука, тут ей равных не было.

Я через османского посла, Сулейман-бека, добыл ей композитный лук, и она из него уже клала стрелу в мишень со ста восьмидесяти шагов. А подрастёт, окрепнут плечи, будет бить и дальше, я в этом не сомневался.

Не всё, конечно, с Ивой было гладко. Баба да с оружием для этого времени дело неслыханное… дикое, почти богопротивное. На неё шептались, крестились вслед, а кое-кто и громче высказывался. Меня это, по правде, не трогало. Я навидался такого, что местные предрассудки мне были, как снег прошлогодний.