Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 64 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Коли вспомнил о пушках, то, как я уже говорил, мои Рыси прославились по всей Европе. Османы пустили их в дело под албанскими крепостями, и слухи поползли по всем портам от Кафы до Венеции. Картечь, что косила строй на полтораста шагов, для здешних воевод стала кошмаром. Меня это, чего скрывать, веселило и пугало одновременно.

Война там, на западе, разгоралась. Османы давили на венецианские владения по Адриатике… и Шкодра пала пару месяцев назад. Венеция, чтоб не остаться один на один, втягивала в свару всех, кого могла дотянуться. Запахло большим союзом, папа звал в крестовый поход, неаполитанцы и венгры точили зубы, через венгерского короля тянулась ниточка к самой Венеции. Османы в ответ слали гонцов к крымчакам и в Большую Орду, мутили с южной стороны. Котёл кипел, и каждая сторона хотела моих орудий.

Крымчакам и Ордынцам орудия я не продавал принципиально. Более того, через послов я сказал, что если кто-то из сторон продаст им орудия, то больше продавать им рыси я не стану. И вроде пока действовало.

А то, что Крым и Сарай смотрели в прямо противоположную сторону от Руси меня, честно говоря, устраивало.

Порох, орудия, доски, воск (из жира), который производили в Курмыше и в Москве, пенька, дёготь… всё это мы продавали обеим сторонам, без зазрения совести. И скоро будем выпускать бумагу, пока только на внутренний рынок или правильно сказать под мои нужды. Но как работу отладим можно будет подумать и о расширении.

Серебро текло в казну, мастера ехали в Москву, парни наши учились на чужих верфях… и да, Лёва уехал вместе с ними на три года. Причём сам вызвался. Я, разумеется, по началу был против, но потом подумал, что если Лёва получит опыт и знания кораблестроения, то сможет высоко проложить себе дорогу. Его жена Авдотья осталась дома. Ну а куда ей беременной ехать-то? В итоге через восемь с половиной месяцев, после отъезда Лёвы в стенах моего терема раздался громкий мужской вопль.

А в начале лета пожаловали англичане.

Этого я, признаться, не ждал. Остров на краю света, за двумя морями, и вдруг — посольство в Москву. Глав информацию о направлении делегации в нашу сторону получил из Великого Новгорода. И, когда доложил, я сначала не поверил собственным ушам.

Спасибо опять же Главу, который сообщил мне, что на острове продолжается война двух роз. Алая против Белой, Ланкастеры против Йорков. Трон под ними ходил ходуном туда-сюда. И вот теперь кто-то из них дотянулся аж до Москвы за моими пушками.

Посол был ничем не примечателен. И, разумеется, говорил он через толмача… немца, что мешал русские слова с польскими, но понять было можно. Звался посол длинно и витиевато, я для себя сократил до «англичанка». Ибо никакого пиетета перед ним не питал.

Принимали его в малой палате. Мария Борисовна, Кирилл, я, Ощера и Хомский. Англичанин рассыпался в любезностях, про великую победу над Ахматом, о которой наслышаны даже на туманном острове, про орудия, что гремят на всю ойкумену, про взаимную выгоду и вечную дружбу. Я слушал и ждал, когда он перейдёт к делу. Ведь все понимали, зачем он прибыл, и когда он закончил свою речь, перешёл к делу.

— А для кого орудия, посол? — спросил я, когда он выдохся. — В Англии ведь, сколько я слышал, нынче неспокойно.

Толмач перевёл. Англичанин чуть переменился в лице, но выправился.