Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 45 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— «Господя, да сколько одежды на тебе!» — подумал я.

Я расстегнул ворот рубахи. Прислонил ухо к груди, чуть слева от грудины, и прикрыл глаза прислушиваясь.

Сердце колотилось как у воробья. Перебоев не было и это, наверное, единственная хорошая новость за последнюю минуту. Никакой аритмии. Никаких выпадений. Просто сильно и быстро. Я слушал долго, дольше, чем нужно. Прислушивался и к лёгким, но там было чисто.

Я отнял ухо.

— Олена, — сказал, садясь прямее. — На кухне есть мёд?

— Есть.

— Ложку мёда в кружку тёплой воды, только не горячей, принеси, пожалуйста.

Она кивнула и тут же вышла. У двери я услышал, как Лёва что-то у неё спрашивает шёпотом, и Олена ответила: «Жива, жива».

— Авдотья, — сказал я. — Лоб ей оботри холодной водой. Только лоб, шею и запястья. Не грудь. Справишься?

Авдотья кивнула, взяла с тумбочки кувшин, что Олена успела занести, намочила полотенце.

Я взял Алёну за запястье ещё раз. Посчитал. Сто пятнадцать. Чуть медленнее, чем минуту назад. Самую малость, но медленнее. Это хорошо. Это очень хорошо.

— «Обморок… это просто обморок…»

Глубоко внутри я понимал, что ни хрена это «не просто». Но этим я старался успокоить себя и унять навалившийся на меня страх. Я повторял про себя эти слова несколько раз, пока считал пульс, а Авдотья протирала Алёну. Сто двенадцать. Сто десять. Он шёл вниз…

— Митя…

— Тут я.

— Что… что случилось?

— Ты в обморок упала. На лестнице. Я успел вовремя и поймал тебя.

Она некоторое время молчала… видимо соображала. Потом медленно повела глазами по комнате. Посмотрела на обеспокоенное лицо Авдотьи, потом повернула голову, когда дверь открылась и в спальню вошла Олена с кружкой в руках.

— Господи… — выдохнула она. — Я думала мне приснилось, что ты орал.

— Я не орал.

— Орал, Митя, — слегка усмехнувшись сказала Олена. — На весь дом.

Я зыркнул на неё, но она сделала вид, что не заметила этого.

— Ну… может, чуть-чуть, — сдался я.

Олена подошла к кровати и протянула мне кружку. Я понюхал… почувствовал запах мёда, ромашки и, вроде, чабреца.

— Ты сама травы сыпала? — спросил я.

— Нет, — ответила Олена. — Сбегала до Инны с Федором, они мне дали. — И добавила: — Оба скоро будут здесь.

— Уже не надо, — сказал я Олене. — Пошли слуг, скажи, что опасность миновала.

— Хорошо, сделаю.

Я повернулся к супруге и помог приподняться ей на подушке. Придержал затылок и поднёс кружку к губам.

— Маленькими глотками. Не торопись.

Алёна сделала глоток, второй, третий, и буквально на глазах на её лице стал появляться здоровый румянец. Я смотрел на это так, будто наблюдал чудо. Хотя никакого чуда не было. Простая, дурацкая, ничем не заменимая глюкоза, про которую тут никто слыхом не слыхивал и которую я никаким способом не могу измерить… ни глюкометром, ни полоской, ни даже на язык.

Только по симптомам и угадывать.

— Как ты сегодня ела? — спросил я.

Алёна ненадолго задумалась.

— Утром яичницу с молоком. Потом… — она нахмурилась. — Потом мы на рынок ездили, и я обед пропустила. А вечером… — снова замолчала она. — Яблоко съела, а потом ты пришёл, и я как-то не чувствовала голода.

Я промолчал.

— Где сейчас крутит? Голова, живот, ноги?

— Голова… и в глазах темно по краям. И-и… слабая вся, глаза слипаются.

— Сейчас пройдёт.

Честно, я бы подумал, что Алёна снова беременна, но вот только этого не могло быть. Красные дни календаря у неё закончились три дня назад и в тот же день мы занимались любовью.