Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 22 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я немного подумал. По дьяку с каждой стороны, ценовые книги, серебром по итогу года, это была нормальная схема. В общем-то именно так торговые люди делили доходы с купеческих артелей. Здесь просто сторона была особая.

— Договор, — сказал я, — надо составить между родом Строгановых и Великим князем. Не со мной лично, а с родом. Чтобы мастерские наследовались.

Мария Борисовна посмотрела на меня.

— Согласна.

— Тогда договорились.

Мы снова взяли кружки, давая друг другу время переварить прошедшие переговоры.

Я понимал, что Мария Борисовна получила хорошую сделку. Строительство за её деньги, пятина с дохода, контроль через дьяка. Это был разумно вложенный рубль.

Только я не собирался останавливаться на Мнёвниках. Технологию домны и тигельной печи я уже знал как свои пять пальцев. Отлажу здесь всё за чужое серебро, набью руку, найду мастеров и поставлю ещё две мастерских где-нибудь в стороне. В том же Курмыше… Но уже за своё. Тогда и считать будем иначе.

Но эти мысли я оставил при себе. Незачем портить хороший разговор.

— Тогда перейдём к следующей теме, — нарушив тишину сказала Мария Борисовна.

— К какой? — спросил я.

— Слухи, — пояснила она и продолжила. — Я думаю, надо ждать Кирилла. Как он прибудет, тогда и займёмся ими.

Я кивнул. Ждать Кирилла было разумно. Арсений со своими боярами — дело церковное и придворное одновременно. И правильно было бить со всех сторон.

— И что ты с ними сделаешь? — спросил я. Вряд ли мне кто-то позволит взять на меч эти боярские рода.

Мария Борисовна поставила кружку.

— Пошлю стражу. Схватят Хромого и Лукьянова, приведут ко мне.

— Публично?

— Да, — сказала она. — Я скажу им, в чём обвиняю. Они будут отпираться или признаются… посмотрим, как поведут себя.

— А дальше?

— Если совсем осмелеют, казнят. Или на север, в ссылку. — Она помолчала. — Скорее всего, обойдётся деревнями. Заберу у них несколько сёл, данных на кормление. Пусть почувствуют, сколько стоит их болтовня.

— И они успокоятся?

— Либо успокоятся, либо повторят, — просто сказала она. — Тогда уже деревнями не обойдётся.

— А мне что делать? — спросил я.

— Ничего. Когда их схватят, вначале в темницу посажу. Посидят там пару дней, подумают. Потом схожу к ним, узнаю, что думают. А там уже решу, созывать Боярскую думу, чтобы наглядно наказать их или… — не закончила она предложение. — К слову, на Боярской думе будь готов, что я объявлю о твоём назначении главой.

— Не торопишься ли ты, Мария Борисовна? В Москве я всё-таки человек новый.

— Нет, я приняла решение. Или ты не согласен на моё предложение?

— Согласен, — с негодованием покачал я головой.

— Ты мог бы и не соглашаться, — заметила она.

— Кто тебе поверит, — усмехнувшись сказал я.

Мария Борисовна усмехнулась.

— Рада, что ты такой понятливый.

К Шуйскому я отправился сразу после разговора с Марией Борисовной, потому как считал, что лучше он узнает о том, что его место займу я, от меня.

Ворота, ведущие к подворью Шуйских, стояли открытыми и со двора слышались удары и чья-то брань.

Я въехал и сразу понял, что случилось что-то занятное.

На утоптанной площадке у конюшни стояли двое. Один — в кольчуге, со щитом и деревянной саблей. Присмотревшись, я узнал Алексея. Второй — один из моих курмышских, парень по имени Онисим. Он, как и Шуйский, держал учебный клинок и никуда не отступал. Просто принимал. Шуйский бил резко, шёл вперёд, пытался словить его на скорости, но Онисим щитом гасил каждый удар, чуть смещался, чуть отводил, и у Алексея ничего не выходило. Вокруг стояло человек двадцать, мои и шуйские вперемешку. Все молчали, потому что смотреть было интересно.