Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 121 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В сенях лежали двое порубленных… я не стал вглядываться чьи. У подножия лестницы, ещё один, рында, и рядом с ним валялся щит. Целый… Я подхватил его на бегу, продел руку в петли и взлетел на второй этаж.

Наверху шла рубка.

Переход был забит людьми… несколько десятков в полутьме, при тусклом свете факелов. Дрались в тесноте… в такой, где замах саблей стоит жизни соседу, а копьё годится только колоть в упор. Пол сделался скользким… по всему переходу, вперемешку, лежали тела. Своих я узнавал по доспехам, они отличались от других. Остальные были мне незнакомы…

А в дальнем конце, у дверей покоев, стояла стена щитов. Маленькая… человек шесть. Оба косяка вокруг них были изрублены в щепу… и стена стояла.

Курмышские держались.

Всего на пару ударов сердца я замер. Десятка полтора спин между мной и дверями… Ждать было нечего и некого.

— ЗА КУРМЫ-ЫШ! — заорал я и ударил в спины.

Первый обернулся на крик… и поймал лицом окованный край щита. Второму я подрубил ногу под коленом… он рухнул, открыв мне третьего, и третий не успел развернуть копьё в тесноте. Я вошёл вплотную и достал его снизу, под кольчужный подол.

Кто-то оседал вдоль стены, цепляясь за древко… я вырвал копьё из слабеющих пальцев, перехватил и метнул вдоль перехода, в самую гущу. Там взвыли.

Дальше пошла кровавая рубка… Навершие щита врагу в зубы. Клинок накоротке, взмах — и находит плоть. И ноги… ноги в такой давке работают не хуже сабли. Я бил по голеням, ломая чужой напор, и продавливался вперёд, к своим. Выхватил из-за голенища нож и метнул в бородача, замахнувшегося на строй сверху… нож вошёл ему под ключицу. Второй нож ушёл следом, в чьё-то бедро.

Думать в такой каше некогда… тело работало само, на связках, вбитых за годы тренировок. Шаг, укол… смена угла, снова шаг. Кто-то полоснул меня по предплечью, слава Богу, кольчуга выдержала, рука только загудела. Кого-то я приложил краем щита в висок и даже не оглянулся посмотреть, встанет ли.

Меня наконец разглядели… и с обеих сторон разом.

От дверей покоев докатился хриплый рёв… курмышские увидели своих. А на меня развернулся детина в пластинчатой броне… и в руках у него был широкий рындовский бердыш.

Бердыш пошёл сверху, наискось. Я принял удар на щит… и зря. Треснуло так, словно о колено сломали доску. Щит развалился по умбону, левую руку до плеча пробило… я едва успел стряхнуть обломки с локтя и нырнуть детине под замах. Рубанул по голени… потом, уже падающему, по руке. Бердыш грохнул об пол вместе с хозяином.

Дальше меня просто втянули. Строй раздался на полшага, чьи-то пальцы рванули меня за плечо… и стена щитов сомкнулась уже передо мной.

Рядом оказался Ратмир.

Весь в крови и злой… на скуле наливался кровоподтёк, кольчуга на плече разошлась и топорщилась. Он покосился на меня и оскалился.

— А я уж думал, не успеешь.

— Мы их взяли, — сказал я, и увидел, как Ратмир расплывается в улыбке.

Напор спадал. Чужие пятились к лестнице, огрызаясь и утаскивая раненых… Я оглядел наших. Шестеро на ногах… из десяти.

— Сколько их было?

— Десятка три, — он сплюнул кровью на пол. — Ломились, как на приступ… Потом к ним стража подоспела.

— Как Мария Бо…

— Там, — показал Ратмир.

Я кивнул и протиснулся внутрь.

В детской горела одна свеча. Мария Борисовна стояла на коленях за кроватью, прижимая к себе дочерей… За её спиной нянька баюкала свёрток с Тимофеем. А впереди всех стоял Иван… с саблей в руке. Держал он её правильно. Как учили.