Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 99 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Лёд, — сказал он. — Когда Волга встанет так, чтобы держала кухню с котлом?

— Под Казанью к Николе зимнему точно, — ответил я. — Ниже… там теплее, но к Крещению встаёт и до Астрахани. По льду прошлой зимой купцы ходили от Казани до Сарая, я говорил с ними. Двадцать дней с санями.

— Двадцать дней, это скорость, с которой купцы ходили, — сказал Алексей. — С войском и с пушками выйдет все сорок.

— В этом я с тобой согласен, — думая также сказал я.

Дальше мы сидели за картой и спорили, но по делу.

Дорог в Орду было две. Молодой Холмский показал первую — через Рязань, потом по Дону вниз до излучины, оттуда степью на восток, к Волге, к самому Сараю. Этот путь выходил короче. От Москвы до Сарая этой дорогой выходило вёрст на четыреста меньше, чем по Волге.

— Короче на четыреста вёрст, — сказал Ощера. — И на всех этих вёрстах нет ни одного города, где я мог бы поставить склад. От Рязани до Сарая ничего. Степь. Всё, что войско съест, войско должно везти с собой от самой Рязани. Это обоз в два раза длиннее.

— Обоз в два раза длиннее, — сказал я, — это войско в два раза медленнее. И в два раза уязвимее. Татары всегда бьют по обозу. Войско им без надобности, пока обоз горит.

Холмский не сдался сразу.

— Зато по Дону мы выходим к Сараю с запада, откуда они нас не ждут. Купцы донесут, разъезды донесут. Они успеют собраться.

— Семён, так я и хочу, чтобы они успели собраться, — серьёзным тоном сказал я.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Орда, которая разбежалась по степи, мне без надобности, — объяснил я. — Бегать за ними по улусам меня не прельщает. Мне нужно, чтобы Орда встала в одном месте и дала бой. Один… большой, и проиграла. После этого можно гонять по степи тех, кто уцелел, но они уже будут бежать, а не воевать. А значит, они должны нас видеть.

— И Волга, — добавил Алексей. — Волга… это дорога. Ровная, по льду, без единого бугра, и по ней сани пройдут вдвое быстрей, чем по степи. И на Волге стоит Казань.

Вот это и было главное.

Казань была наша, и с наместником Яковом Бледным и с Кара-Булатом при нём. С амбарами, которые Ощера начнёт набивать хлебом. С кузнями. С татарской конницей, которая знает степь, как мы знаем свои леса, и которая под рукой Кара-Булата пойдёт с нами.

В итоге было решено следующее.

Сбор на Девичьем поле, как встанет дорога. Оттуда через Владимир на Нижний. Там к нам присоединяются нижегородские полки Бледного и рязанцы, которые придут по Оке на льду. Из Нижнего по Волге на Казань. В Казани стоим неделю. Отдых, ремонт, полный обоз из казанских амбаров, казанская конница в передовой полк.

И из Казани вниз по льду.

Первым на пути стоял Укек, в котором сидел Шейх-Ахмед. Он либо примет бой у своего города, и тогда Муртаза придёт к нему на помощь из Сарая, либо уйдёт к Муртазе в Сарай, и тогда они встретят нас там вдвоём. Так или иначе, они соберутся. А с востока, с Яика, к ним подойдёт Хасан со своими десятью тысячами.

— Три хана в одном месте, — сказал молодой Холмский. — Тридцать пять тысяч. Против тридцати наших.

— Против тридцати наших, — ответил я, — и сотни пушек. И гранат. И арбалетов. Мы били Ахмата, когда у него было восемьдесят тысяч. Нас тогда было пятьдесят, но пушек было сорок. Теперь сотня.

Он помолчал и кивнул.

Потом делили кто за что отвечает, и вот тут спорили меньше, потому что каждый примерно знал своё место.