Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 52 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Войско стоит здесь, — я ткнул пальцем в карту, ниже Сарая. — Касим сидит здесь. Между нами дней восемь пути, если идти с обозом. Айдара мы казнили, Тимербека убил Ратмир, кочевья их сожжены. Вопрос один. Идём ли мы дальше на Хаджи-Тархан или разворачиваемся домой. Говорите, кто что думает.

Первым заговорил Хвостов. Я этого ждал.

— Идти, боярин. Войско собрано, кони сыты, трава пошла. Касим мальчишка, ему восемнадцать лет. Город глиняный, ты сам говорил. Один раз «Рысями» ударить, и стена ляжет. Ратные ждут добычи, и за тебя у них зуб на весь Хаджи-Тархан. Такое войско второй раз не соберёшь.

— Верно говорит, — сказал кто-то из собиравшихся. — Воины пришли воевать, и домой с пустыми руками они пойдут, — он сделал паузу. — Но без радости.

Хасан молчал и крутил на пальце оловянный перстень. Мурзы смотрели на него.

— Пётр? — спросил я.

— Я бы взял город, — спокойно сказал он. — У меня здесь шесть тысяч, у Касима пятнадцать. Когда мы встанем под стеной, половина уйдёт в степь. Так бывает всегда.

— Допустим, — сказал я, — половина уйдёт. Останется семь-восемь тысяч за стеной. Стена глиняная, да. Я видел её, когда меня по городу вели. В две сажени, с башенками. «Рысей» у нас три десятка. Пороха на три дня стрельбы, если бить аккуратно. Зернёного, который держит сырость, половина от того. Стену мы пробьём. Дальше?

— Дальше штурм, — сказал Хвостов.

— Штурм, — повторил я. — В город, где каждая улица в пять шагов шириной, между двумя глиняными стенами без окон, и с крыш в нас будут стрелять. Я ходил по этим улицам. Касим посадит на крыши три тысячи луков, и в каждом проходе мы будем класть по десятку своих за каждый десяток шагов. Сколько хочешь потерять? Две тысячи? Три?

Хвостов замолчал.

— Город возьмём, — продолжил я. — Я не говорю, что нет. Через неделю осады, с пятью-шестью тысячами убитых и с ранеными, которых некому будет везти. Лекарь у нас одна, дворянка Федорова. Хаким, если согласится помогать, второй… будут большие потери среди раненых. — Я сделал паузу. — И что потом?

— Потом добыча, — сказал кто-то из толпы. — Город богатый, персидский торг через него идёт.

— Шёл, — поправил я. — Купцы уйдут в Кафу в первый день осады, и возьмём мы вяленую рыбу да глину. Ты за глину своих людей класть будешь?

Сотник почесал бороду и промолчал.

— А как же месть? Отсечём Касиму голову и, — сказал один из мурз по-русски, с трудом подбирая слова. Хасан глянул на него, и мурза замолчал.

— Потом, — сказал я, — у нас на руках второе ханство. Пётр, сколько мурз тебе присягнуло в Сарае?

— Сорок один.

— Когда?

— В феврале.

— Вот…. всего три месяца назад. Половина из них Москву ненавидят. Выйди из Сарая на полгода, и тебе придётся брать город по новой. Ты это знаешь лучше меня. — Он не ответил, и я продолжил. — А теперь положи сверху Хаджи-Тархан. Мурзы Касима, которым некуда деться. Кто будет это держать? Ты? Из Сарая? Ярослав с двумя с половиной тысячами? Мы не готовы!

— Я бы справился, — сказал Пётр.

Прозвучали эти слова чересчур самоуверенно.

— Рад слышать, что ты так веришь в свои силы, — покачав головой ответил я. — Только перед тобой другие задачи. Хочешь перечислю?

— Перечисли.

— Татария. Сорок один мурза присягнул, а сколько их всего? Шестьдесят? Семьдесят? Остальные кочуют по Яику и по Тереку и делают вид, что про Сарай не слышали. Их надо дожать до осени, и это год работы. Крепости по Итилю. Ярослав строит форт в Сарае. Это первая. Нужны ещё по меньшей мере четыре, до самого устья, чтобы ни одна лодка не прошла без досмотра. Город нужен каменный, при форте, с улицами и с пристанью, потому что глиняный Сарай сгорит от первой головни, а Москве нужно понимать, что враг быстро не проберётся через вас в глубь княжества и успеет выслать подмогу. Дороги нужны, чтобы торг и сообщения доходили быстро.