Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 43 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Толмач ещё раз задал вопрос, и вскоре Айдар дал более конкретные сведения.

— Около двух сотен юрт… может, больше. Воинов… он говорит, три сотни, если всех.

Прошло около часа, после чего вышли в путь.

Мёртвых оставили лежать на земле. Забрали только своих.

Юрты дожгли. Овец Ратмир велел гнать следом, сколько догонят, а табун забрали весь, потому что три сотни коней — это три сотни коней. Женщин и детей посадили на этих же коней и повели с собой. Полсотни лучников он оставил при них, остальные шли налегке.

Айдара везли поперёк седла, со связанными руками.

К солёному озеру вышли утром.

Оно лежало белое, с коркой соли по краям, и за ним, как и сказал Айдар, шла вторая балка. Оттуда поднималось много дыма. Ратмир вывел людей на гребень и посмотрел.

Кочевье Тимербека было большое.

Юрт двести, и дальше ещё. Табуны у воды, два или три. А между юртами и озером уже стояла конница.

Их ждали.

Ратмир видел, как из кочевья выезжают всадники, десятками, и пристраиваются к краям линии. Двести. Триста. Может, больше. Видимо вчера кто-то из людей Айдара ушёл и добрался сюда раньше. Или дозорные заметили их… впрочем, это было неважно. Внезапного удара не будет, и он это понял сразу.

— «Ну и ладно, — подумал Ратмир. — Значит, клином».

Ратмир встал в остриё сам.

Сотник из старых, ещё с Суры, подъехал и сказал, что впереди должен идти он, а не воевода. Ратмир послал его, произнеся слова, что иногда слышал от Дмитрия, когда тот злился. И сотнику ничего не оставалось, кроме как отъехать во второй ряд.

Полсотни лучников он оставил за озером, при полоне и овцах Айдара. Остальные полторы сотни встали справа и слева, крыльями, и Урак со своими нукерами сам, не спрашивая, ушёл на правое.

За Ратмиром встали двое. Потом четверо, потом восемь. Вперёд те, у кого кольчуги тяжелее и копья длиннее, за ними остальные, ряд шире ряда. Копейные, без тех, кто лёг у Айдара, встали в клин за четверть часа.

Связанного Айдара оставили на холме с двумя ранеными курмышскими. Пусть смотрит.

Сначала пошли шагом.

Татары стояли и ждали. Триста врагов выстроились в линию, держа луки наготове.

Воины вместе с Ратмиром перешли на рысь.

Стрелы пошли навстречу с полутора сотен шагов. Били в остриё, в Ратмира, и он опустил голову, чтобы стрелы шли в шлем. Несколько раз по шлему попали… раз и другой, так, что в ушах звенело. Одна вошла коню в шею, и конь всхрапнул, но не упал. Слева кто-то вылетел из седла, и ряд сомкнулся, не сбавляя хода.

С флангов ответили. Полторы сотни луков разом, потом ещё раз, и в татарской линии стали падать кони.

С пятидесяти шагов выстрелили из арбалетов, после чего Ратмир опустил копьё и дал коню шпоры.

Земля пошла гулом. Ратмир заорал.

— ЗА СВЯТУЮ РУСЬ! — И сзади заорали три сотни глоток.

Татары успели выстрелить ещё раз. Потом стало некогда.

Клин вошёл в строй врага.

Треск был такой, будто разом ломают сотню жердей. Копья входили в коней и в людей, ломались, и тех, кто их держал, вышибало из сёдел собственным ударом. Кони визжали. Ратмир видел только то, что перед ним.

— На, сука! — закричал он, ударив в лицо, чёрное от солнца. Копьё вошло в этот нос, древко дёрнуло руку до плеча, и он его уронил. Тут же выхватил с седла запасное. Потом путь ему перегородил чужой конь, вставший на дыбы, и он ударил коня. Клин начал вязнуть.