Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Кто молчит? — спрашивал Касим.

Мансур-бек назвал имена, но тут же добавил.

— Эти ходили с твоим отцом на Терек, повелитель. Они старые. Им надо дать время.

— Сколько?

— До новой травы.

— Или прижать, — предложил Хусейн-бек. — Взять по сотне коней с каждого. Тогда думать они станут быстрее.

Касим слушал. Ему нравилось, что о таком спрашивают его. Он посмотрел на Мансур-бека, потом на Хусейн-бека, и было видно, что он не знает, чье предложение поддержать.

— Прижать, — сказал Касим.

Мансур-бек чуть склонил голову.

— На всё воля хана.

«Хан». Не «Великий хан». Касим заметил это и запомнил.

— Ещё Айдар и Тимербек, — сказал Абдулла-бек. — Они бежали из Казани и стоят на нашей земле. Ни присяги, ни подарка от них не было.

— Они привели твоему отцу уруса, — напомнил Мансур-бек. — Это их подарок.

— Тощий подарок, — рассмеялся Касим. Карачи переглянулись, и тоже рассмеялись, только искренности в этом смехе не было. Они прекрасно понимали, кто сидит в яме.

В этот момент от дверей послышался шум.

Стража расступилась, и через зал, между сидящими, пробежал человек в кольчуге, без шапки. Он упал на колени шагах в десяти от возвышения и ткнулся лбом в ковёр.

Это был Кутлуг, юзбаши, начальник стражи при зинданах.

— Беда, Великий хан, — сказал он в ковёр. — Твой пленник погиб.

В зале стало тихо.

Касим не сразу понял. Он сидел, рука его лежала на подушке, и лицо не изменилось. Потом он наклонился вперёд.

— Как погиб?

Кутлуг не поднял головы.

— Умер, Великий хан.

— Как умер? — Касим поднялся с подушек. — Как посмел? Кто ему позволил?

Урус был его. Он хотел получить секрет пушек, которые возьмут Крым, Сарай, Казань и Москву. Мастеру было велено не калечить, и мастер бил вполсилы. От такого не умирают.

— Мастера ко мне, — сказал Касим. — Если урус сдох от его палки, мастер ляжет в ту же яму. — И с яростью в голосе добавил: — И ты рядом.

У Кутлуга дрогнули плечи. Касим поднялся с трона, прокричал.

— КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?

Кутлуг, не поднимая глаз, начал отвечать.

Что утром стражники откинули дверь ямы, чтобы вести уруса в пыточную. Но урус не пошевелился. Тогда спустился один, потом второй. Урус лежал на боку, лицом в солому. Холодный… губы синие, и весь он был синий, как утопленник, которого вытаскивают из-подо льда.

— Синий, — повторил Касим.

— Синий, Великий хан.

Касим сошёл с возвышения. Ступени он прошёл быстро, шапка съехала на глаза, и он не стал её поправлять. Мансур-бек поднялся следом, за ним остальные трое карачи, а за ними поднялся весь зал.

Они шли через переходы, через двор, мимо лестницы в подвал, к задней стене, где были ямы.

Там было светло и пахло навозом.

У ямы стояли стражники, человек восемь. Дверь была откинута, и в яму уходили две верёвки. Когда подошёл хан, стражники потянули.

Тело появилось из ямы. Сперва голова, потом плечи, и стражники подхватили его под руки и вытащили на землю. Положили на спину.

Урус был почти голый, в одних лохмотьях, что остались от штанов. Спина, бёдра и бок в засохшей крови, и к крови пристала солома. Лицо серое, губы синие. Глаза закрыты. Пахло от него ямой и мочой, и стражники отступили на шаг.

Касим подошёл.

Он постоял над телом, посмотрел. Потом размахнулся и пнул его в голову. Носком сапога, в висок, со всей силы. Голова мотнулась и легла обратно, щекой в землю.