Книга Последняя станция — море, страница 84 – Алисия Роуден

— Понимаю.

— И всё равно ничего не скажешь?

Он опустил взгляд.

— Я боюсь рассказать тебе неправду.

Этот ответ оказался хуже любого оправдания. Вера хотела услышать от него уверенное объяснение, пусть даже неприятное. Хотела, чтобы отец наконец перестал выглядеть человеком, который всю жизнь идёт по тонкому льду и ждёт, когда тот треснет.

Но он хотя бы признался в своём страхе.

— Хорошо, — сказала она. — До депо. Но там ты расскажешь всё, что помнишь. Не только то, что считаешь важным.

Костя стоял рядом, прислонившись плечом к стене. Он почти не вмешивался в разговор, однако Вера заметила, как изменилось его лицо при словах об архиве. Брат смотрел на пластину так, словно пытался вспомнить не дату, а что-то скрытое за ней.

— Ты знаешь, что произошло в 2029 году? — спросила она.

— Нет. Но мне кажется, я слышал это название раньше.

— Какое?

— Восточное депо.

Он нахмурился, потёр ладонью лоб.

— Там был длинный коридор. Красная лампа над дверью. И кто-то сказал, что я должен ждать тебя.

Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Когда?

— Не знаю.

— До того, как ты попал на линию?

— Может быть. А может, уже здесь. У меня всё перемешалось.

Он говорил с досадой, будто сердился на собственную память. Вера знала это выражение. В детстве Костя так же хмурился, когда не мог решить задачу или вспомнить, куда положил любимую игрушку. Ей вдруг стало больно от того, сколько простых вещей она могла бы помнить о нём, если бы не потеряла эти годы.

— Не мучай себя, — сказала она. — Вспомнишь — расскажешь.

— А если не вспомню?

— Тогда будем искать другой способ.

Костя посмотрел на неё.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что обычно он находится.

В этот момент из тоннеля вырвался белый свет.

Поезд двигался медленно. На чёрных боках вагонов не было ни названий, ни номеров, только длинные полосы потёртой краски. За окнами стояла темнота. Ни одного пассажира, ни одного отражения — лишь редкие вспышки света, будто состав проезжал мимо освещённых помещений, которых не существовало за стенами тоннеля.

Он остановился у платформы.

На первом вагоне появилась надпись:

ВОСТОЧНЫЙ ДЕПО. СЛУЖЕБНЫЙ МАРШРУТ.

Двери открылись одновременно.

Внутри пахло железом, пылью и мокрой древесиной. Вера поднялась первой. Андрей задержался на пороге и оглянулся на море. За семафором ещё горели три сигнала, но белый свет становился слабее. Казалось, линия постепенно закрывала за ними проход.

— Ты можешь вернуться сюда? — спросила Вера.

Отец не сразу понял вопрос.

— Если придётся?

— Да.

Он посмотрел на рельсы.

— Не знаю.

— Тогда не уходи далеко.

Андрей ничего не ответил, но вошёл в вагон.

Костя последовал за ним.

Внутри оказалось всего шесть рядов сидений. Они были обиты тёмно-зелёной тканью, местами протёртой до основания. На стенах висели схемы железнодорожных узлов, перечёркнутые красными линиями. В конце вагона находилась кабина машиниста, отделённая стеклянной перегородкой.

За пультом никого не было.

Поезд тронулся.

Вера села у окна. За стеклом проплыла платформа, затем сигнальная башня. Она пыталась запомнить расположение объектов, но через несколько секунд башня исчезла, а вместо неё возникла длинная бетонная стена с рядом одинаковых дверей. На одной из дверей висела табличка «КАМЕРА ХРАНЕНИЯ». На другой — «АРХИВ». Третья была без надписи.