Книга Последняя станция — море, страница 76 – Алисия Роуден

На двери висел латунный номер.

Семнадцать.

Костя остановился.

— Это наш дом.

Вера тоже узнала дверь. В детстве она каждый день проходила мимо неё, возвращаясь из школы. На нижней панели оставалась царапина, которую Костя сделал велосипедом. Ручку заменили незадолго до исчезновения отца. Даже маленькое пятно возле замка было на месте.

Но дом, в котором они жили, находился далеко от моря, в городе, где уже давно не было никакого моря.

— Не подходите, — тихо сказал Андрей.

Вера не двигалась.

Из-за двери доносились голоса. Звон посуды. Шум воды в раковине. Кто-то смеялся.

А потом раздался голос матери.

— Андрей, ты опять оставил обувь посреди коридора. Дети сейчас придут, кто-нибудь споткнётся.

Вера перестала дышать.

Она не слышала этот голос семнадцать лет. Со временем воспоминание о нём потускнело, и иногда ей казалось, что она уже не сможет узнать его, даже если услышит. Но теперь она узнала каждую интонацию, каждую мягкую паузу между словами.

Дверь приоткрылась.

На пороге появилась женщина.

Мама.

Она выглядела так, как Вера помнила её в последний год жизни: тёмные волосы собраны на затылке, домашний кардиган, усталые глаза и маленькая родинка возле левого виска.

Женщина посмотрела на Андрея.

— Ты наконец вернулся.

Отец не двинулся.

— Здравствуй, Аня, — произнёс он.

Женщина улыбнулась.

— Что с тобой? Ты будто привидение увидел.

Она перевела взгляд на Веру и Костю.

— А вы чего стоите на холоде? Идите домой. Я уже накрыла на стол.

Костя сделал шаг вперёд.

Вера схватила его за руку.

— Подожди.

— Это мама.

— Я знаю, как она выглядит.

— Вера, это она.

— Посмотри на неё.

Костя повернулся к женщине. Та продолжала улыбаться, ожидая, когда они войдут.

— Мам? — позвал он.

— Что, родной?

Костя сглотнул.

— Сколько мне было лет, когда ты научила меня завязывать шнурки?

Женщина ответила сразу:

— Четыре. Ты никак не мог справиться, сердился и бросал ботинки в стену. Потом Вера показала тебе, как сделать две петли.

Костя посмотрел на сестру.

— Она знает.

— Да, — сказала Вера. — Знает.

Она вспомнила предупреждение на билете: не верь тому, кто помнит тебя лучше, чем ты себя.

Женщина на пороге протянула руки.

— Дети, ну что вы? Я же ваша мама.

Вера почувствовала, как внутри поднимается желание броситься к ней. Обнять, прижаться, вдохнуть запах её волос, услышать, как она называет её маленькой. Всего на несколько секунд перестать быть взрослой, которая привыкла справляться сама.

Но она не могла позволить этому желанию решить за неё.

— Мам, — произнесла Вера. — Что ты сказала мне в последний вечер перед тем, как исчезла?

Женщина слегка наклонила голову.

— Я сказала, чтобы ты не забывала чистить зубы.

— Нет.

— Чтобы слушалась папу?

— Нет.

Улыбка на лице женщины стала чуть менее уверенной.

— Вера, я не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Я тоже не понимала. Поэтому и спрашиваю.

Она попыталась восстановить тот вечер. Не последний вечер перед исчезновением отца — последний вечер, когда она видела мать. Это произошло за несколько месяцев до катастрофы. Мама тогда собиралась уехать на несколько дней, говорила о работе, о каком-то срочном обследовании. Вера обиделась, потому что ей обещали совместную поездку, которую пришлось отменить.

Она помнила, как хлопнула дверью своей комнаты.