Книга Последняя станция — море, страница 72 – Алисия Роуден

Она посветила фонарём на механизм. Внутри корпуса виднелись провода и зубчатые колёса. Один контакт был отсоединён, другой держался на тонкой металлической пластине. Система работала не за счёт электричества — по крайней мере, не только. Синий свет фонаря отражался от внутренних деталей, словно механизм реагировал на него.

— Ты говорил, что семафор определяет, что можно вернуть, — сказала Вера. — Но он не может сам решить, кто останется. Для этого ему нужны люди.

— Да.

— Тогда кто-то должен был изменить его конструкцию. Сделать так, чтобы он требовал жертву.

Андрей ничего не ответил.

Вера посмотрела на него.

— Ты знал?

— Я подозревал. Когда впервые попал сюда, семафор работал иначе. Он не требовал, чтобы кто-то оставался. Но после аварии система изменилась. Я пытался восстановить старый механизм, однако каждый раз что-то мешало.

— Что именно?

— Я не мог вспомнить, как он был устроен.

Вера замерла.

— Ты тоже потерял память?

— Не совсем. Я помнил устройство линии, но забывал отдельные детали. Сначала мелочи. Потом целые участки. Я записывал всё, что мог, но записи переставали совпадать с реальностью. Линия меняла себя, чтобы сохранить незавершённый маршрут.

Костя подошёл к панели.

— Значит, можно восстановить старый механизм.

— Возможно, — сказал Андрей. — Но для этого нужно знать, как он работал до аварии.

Вера вспомнила диспетчерскую, три пути, закрашенную ветку незавершённых маршрутов. Вспомнила женщину с пустой коробкой и десятки людей, которые ждали, когда кто-нибудь вспомнит их первыми.

— Третий путь, — сказала она. — Тот, который закрасили на схеме. Он не обязательно был частью перехода. Возможно, он нужен для возврата тех, кто застрял.

Андрей резко повернулся к ней.

— Где ты это видела?

— В диспетчерской. И в зале ожидания. Там десятки людей, которых линия не смогла вернуть.

Отец побледнел.

— Значит, зал всё ещё существует.

— Ты знал о нём?

— Я думал, что он исчез после аварии.

— Почему ты ничего не сказал?

— Потому что не хотел, чтобы вы туда попали.

— Мы уже были там.

Андрей посмотрел на Костю, и в его лице появилось выражение, которого Вера раньше не видела. Не страх за себя. Страх за сына.

— Тогда линия начала восстанавливаться, — произнёс он. — Если вы открыли зал, значит, у вас есть шанс изменить маршрут.

— Как?

Он подошёл к корпусу семафора и открыл небольшую крышку под рычагом. За ней находилась узкая ниша с тремя гнёздами для металлических пластин.

Два гнезда были пусты.

В третьем лежал кусок потемневшего металла с выгравированными буквами.

«ПАМЯТЬ».

— Для восстановления старой схемы нужны три пластины, — сказал Андрей. — «Память», «Свидетель» и «Возвращение». Первую я сохранил. Вторая была у диспетчера. Третья исчезла после того, как линия закрыла восточную ветку.

Вера вспомнила металлическую пластину, найденную в затопленном проходе. На ней были слова о том, что море помнит, пока линия открыта.

— «Свидетель» у нас нет, — сказала она.

— Нет, — согласился отец. — Но теперь я знаю, где искать.

— Где?

Андрей посмотрел на рельсы, уходившие под воду.

— На станции, которой не существует на карте. Там, где линия впервые пересекла берег.

Костя нахмурился.

— Мы уже были под водой.

— Это другое место. Первая станция не была построена людьми. Её обнаружили во время прокладки восточного тоннеля, задолго до катастрофы. Рабочие нашли старые рельсы под слоем породы. Они уходили к морю, хотя в то время берег находился в нескольких километрах отсюда.