Книга Последняя станция — море, страница 33 – Алисия Роуден

Вера подошла к двери, но не стала поворачивать замок.

— Сначала ответь.

— Я не могу говорить через дверь.

— Почему?

— Потому что поезд слушает.

Вера посмотрела на вентиляционную решётку над дверью. За ней тихо гудел воздух.

— А если я открою, он перестанет слушать?

— Нет. Но хотя бы смогу показать тебе кое-что.

Вера помедлила, затем сняла цепочку и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть коридор.

Костя стоял один. На нём была та же тёмная куртка, рукава которой казались чуть длиннее, чем нужно. В руках он держал маленький металлический предмет.

— Что это? — спросила Вера.

Он протянул руку.

На ладони лежал старый железнодорожный жетон. Круглый, потемневший, с выбитым нулём и четырнадцатью маленькими насечками по краю.

Вера не взяла его.

— Где ты это нашёл?

— У себя.

— В купе?

— У меня нет купе.

— Тогда где?

Костя посмотрел ей в глаза.

— Я проснулся с ним в руке. Не здесь. Раньше.

— Когда?

— Не помню.

Вера уже собиралась закрыть дверь, но заметила на обратной стороне жетона две буквы: «А. С.».

И ниже — дату.

14.10.2032.

Она распахнула дверь.

— Откуда у тебя вещь моего отца?

Костя сжал жетон в кулаке.

— Я не знаю, чей он.

— Там его инициалы!

— Я умею читать, Вера.

Впервые за всё время в его голосе прозвучало раздражение. Не детская обида, а усталость взрослого человека, которому задают один и тот же вопрос, на который он не может ответить.

— Ты хочешь, чтобы я всё объяснил, — сказал он. — Но я сам не знаю, что со мной произошло. Я помню только отдельные вещи. Иногда мне снится станция. Иногда я слышу, как кто-то зовёт меня по имени. А иногда я просыпаюсь и понимаю, что забыл целый день, которого, возможно, никогда не было.

Вера внимательно смотрела на него.

— Как давно ты в поезде?

— Не знаю.

— Сколько тебе лет?

Костя отвёл взгляд.

— Двенадцать.

— Ты уверен?

— Я выгляжу на двенадцать.

— Это не одно и то же.

Он долго молчал.

— Я помню свой двенадцатый день рождения, — наконец сказал он. — Но не помню, сколько времени прошло после него.

Вера посмотрела на жетон.

— Ты когда-нибудь слышал имя Андрей Соколов?

— Нет.

— А имя Вера?

Костя поднял глаза.

— До этой поездки — нет.

Он сказал это слишком быстро.

Вера заметила, как пальцы мальчика сильнее сжали жетон.

— Покажи руку.

— Зачем?

— Пожалуйста.

Он нехотя разжал ладонь. На коже, прямо под жетоном, остался красный круг, будто металл долго лежал на одном месте. Но по краю круга виднелись тонкие белые линии, похожие на старые шрамы.

Вера знала такие шрамы. Она видела их у отца после аварии на ремонтном участке. Тогда металлический трос сорвался с крепления и рассёк ему ладонь. Отец не хотел ехать в больницу, и мать сама зашивала ему рану, пока он сидел на кухне и ругался на начальство.

У Кости шрамы располагались точно так же.

Вера отступила.

Мальчик заметил её взгляд и быстро спрятал руку за спину.

— Что?

— Ничего.

— Ты узнала что-то?

— Нет.

Она солгала, и он, кажется, понял это.

— Ты тоже не доверяешь мне, — сказал Костя.

— Я тебя почти не знаю.

— А я тебя знаю.

У Веры пересохло во рту.

— Откуда?

Костя посмотрел на неё с выражением, которое совершенно не подходило его лицу.

— Ты в детстве боялась темноты, но никому не говорила. Оставляла свет в ванной и делала вид, что забыла выключить. Когда отец задерживался, ты садилась у входной двери и считала шаги на лестнице. Ты ненавидела, когда тебя называли Верочкой при посторонних, но отцу разрешала.