Книга Последняя станция — море, страница 12 – Алисия Роуден

Но теперь она понимала, почему отец оставил ей билет.

Он не просто хотел, чтобы она нашла его.

Он хотел, чтобы она вспомнила, что произошло в тот день, когда он исчез.

И, возможно, именно поэтому он просил не искать его на карте.

Потому что карта не показывала дорогу, по которой он ушёл.

Она показывала дорогу, по которой Вера когда-то уже прошла.

И забыла.

В коридоре снова раздались шаги.

На этот раз никто не постучал.

Под дверью купе появилась записка. Она медленно скользнула по полу и остановилась возле ноги Веры.

Вера подняла её.

На листке было всего две строки.

Ты не опоздала.

Ты просто приехала не в тот год.

Вера перевернула бумагу.

На обратной стороне стояла подпись:

Андрей.

Она прижала записку к груди и впервые за семнадцать лет позволила себе заплакать.

Поезд шёл дальше.

А далеко впереди, за пределами всех известных карт, море ждало своего пассажира.

Первое, что Вера сделала после того, как перестала плакать, — проверила карманы.

Телефон был на месте. Пропуск с работы тоже. Ключи, кошелёк, маленький складной нож, который она носила скорее по привычке, чем из соображений безопасности. Внутренний карман куртки оказался пуст, и это её удивило: записка с подписью отца исчезла.

Она точно держала её в руках. Помнила шершавую бумагу, неровные края, две короткие строки. Помнила, как прижала листок к груди и закрыла глаза. А потом поезд качнулся, она потянулась за салфеткой, чтобы вытереть лицо, и…

Нет. Она не могла просто забыть, куда положила записку.

Вера проверила сиденье, заглянула под столик, провела ладонью по щели между спинкой и стеной. Ничего. На полу лежал только билет, смятый так, будто его долго сжимали в кулаке.

Она развернула его.

Маршрут: Линия № 0.

Пункт назначения: МОРЕ.

Пассажир: Вера Андреевна Соколова.

Последняя строка теперь была напечатана обычным шрифтом. Ни предупреждений, ни подписи, ни упоминания о возвращении.

Вера разгладила бумагу на колене и попыталась восстановить последовательность событий. Поезд остановился. Она увидела девочку в красном пальто. Та держала банку с песком. Рядом стоял мужчина, которого она не смогла разглядеть. Потом поезд тронулся, появилась записка, и она заплакала.

Всё выглядело как сон. Но сон не объяснял, почему билет был влажным от её ладоней, а на запястье остался красный след от края бумаги.

Она посмотрела на часы.

23:40.

Вера медленно подняла руку к лицу. На запястье были её обычные часы — старые, с поцарапанным стеклом. Они показывали то же время, что и телефон. Она нажала на боковую кнопку, открыла настройки и проверила дату.

Четырнадцатое октября 2049 года.

Система работала. Заряд — восемьдесят семь процентов. Связи не было.

Вера выключила экран.

— Ладно, — сказала она пустому купе. — Допустим.

Это слово она использовала всякий раз, когда факты начинали вести себя неприлично. Допустим, датчик врёт. Допустим, отчёт повреждён. Допустим, свидетель путает время. Любое событие можно было разобрать на части, если не позволять себе сразу делать выводы.

Она достала из сумки маленький блокнот. Бумажный, в клетку, с чёрной резинкой. Современные заметки синхронизировались автоматически, но Вера предпочитала записывать важное от руки. Так было проще замечать противоречия: электронный текст слишком легко исправлялся, и вместе с ошибкой исчезало доказательство того, что она вообще существовала.