Книга Восьмое министерство, страница 53 – Константин Набутовский

«Система пожаротушения ликвидировала возгорание в промышленной зоне. Жертв нет. Служба Поддержания Среды выражает благодарность всем, принимавшим участие, за оперативность и самоотверженность».

Самоотверженность… Я усмехнулся. Интересно, кого именно благодарят — тех, кто тушил, или тех, кто поджёг?

Я долго бродил по квартире, потом лёг и уставился в потолок. Сон не шёл. В голове всё время крутилась фраза Громова: «В идеально гладких зеркалах отражается маска».

МИРА, как всегда, вмешалась без приглашения:

«Ваше состояние нестабильно. Рекомендовано прослушивание звукового паттерна спокойствия номер семь».

Ага… паттерн. В мире людей это решается с помощью пледа, чая и тишины. Но кто я такой, чтобы спорить с искусственным интеллектом? Да ещё и таким… крутым? Пожалуй, да, крутым.

— Благодарю, я уже спокоен, — сказал я вслух. И впервые мне показалось, что МИРА услышала и поняла сарказм — она не ответила. Или не показалось?..

Я всё-таки уснул, но перед глазами всё ещё было лицо Нины и её тихое, чуть смущённое: «Спасибо…».

Утром город сиял ровным, почти искусственным светом: солнце с трудом пробивалось сквозь купол. Я сидел на лавочке возле подъезда, ожидая Нину. Её машина подъехала ровно в девять. Антон и Громов сидели сзади.

— Церемония начинается в десять, — сказала Нина. — Министр Чайкина лично проводит. Будет прямая трансляция для всего города.

Мы ехали молча. За стеклом проплывали безупречно чистые улицы — идеальный порядок, который уже слегка начинал действовать на нервы. Этот город живёт по чуждым мне законам. Слишком правильным. И это меня раздражало всё больше и больше. Ну не понимаю я, как можно так жить, когда всё по расписанию, и при этом быть счастливым!

Я смотрел в окно на проходящих мимо людей и думал: «А ведь все они, по сути, так тут живут, совершенно не зная, что жить, на самом деле, можно как-то иначе…»

Впереди показалась Площадь Согласия — ровная, как зеркало. А внутри меня мрачно зудела какая-то тревога, которую невозможно было объяснить простой логикой. Чем ближе подъезжали, тем сильнее внутри чесалось: такой зуд бывает только когда сейчас произойдёт либо что-то важное, либо… что-то очень плохое.

Площадь была полна людей, собравшихся на торжественное мероприятие в честь Дня Благодарности.

По краям стояли огромные экраны, транслирующие сейчас эмблему министерства — ладонь, поддерживающая восходящее солнце. В воздухе витал сладковатый запах аэрозоля — ароматизированный воздух, «для гармонизации восприятия», как мне объяснил Антон.

Мы прошли через заграждение — у каждого на входе проверяли карточку. Допуск у нас был, и один из дежурных в форме коротко кивнул Нине, выдав четыре небольших бежевых конверта с белой полосой поля для заполнения данных и пропуская нас к центральной трибуне.

Сцена была украшена в бело-золотых тонах. На переднем плане — высокий постамент, микрофон и хрустальная ваза с живыми цветами.

Я подумал, что, наверное, и мой букет стоит сейчас у Нины дома в такой же вазе.

Ровно в десять музыка смолкла, и из-за кулис появилась сама Галина Павловна Чайкина. Невысокая, сухощавая женщина лет семидесяти, с идеальной осанкой и взглядом, от которого хочется стоять смирно, навытяжку. В нём не было ни жёсткости, ни мягкости — только привычка смотреть прямо. Седые волосы собраны сзади в аккуратный пучок, строгий костюм, минимум жестов. Таких людей когда-то называли «надёжными кадрами»: за характер.