Книга Восьмое министерство, страница 55 – Константин Набутовский

Я уже начал явно скучать, как в этот момент дрон аккуратно опустился прямо перед Чайкиной, доставив новый конверт.

— Ещё одно обращение, — сказала она, поднесла к глазам и, почему-то, замешкалась.

Чайкина медленно вскрыла конверт и начала читать вслух: «Ты благодаришь только тех, кто тебе служит. А тем, кто тебя любил, ты даже не сказала ‘‘спасибо’’. Благодарность — не слово, Галя. Это поступки. И я их помню».

Голос её дрогнул. А я впервые увидел в ней не министра… а женщину, которую кто-то знал близко. И, судя по всему, слишком хорошо. Чайкина перечитала записку ещё раз — уже тихо, будто пытаясь убедиться, что прочитала всё верно. На лице промелькнуло что-то странное — не то испуг, не то воспоминание. Она подняла глаза, будто хотела что-то сказать, но вдруг судорожно вдохнула, хрипло кашлянула и схватилась за горло. Микрофон, усилив этот короткий, страшный звук — кашель, переходящий в сипение, упал на стол. Динамики многократно усилили грохот от падения.

Записка упала со стола, следом на пол соскользнул бежевый конверт. Помощники метнулись к ней, кто-то закричал.

На площади повисла мёртвая тишина.

Музыка оборвалась. Люди не сразу поняли, что произошло: ещё секунду назад министр Благодарности улыбалась, читала слова о признательности — и вот уже лежала на сцене, запрокинув голову, с широко раскрытыми глазами.

— Медиков! Быстро! — крикнула Нина, рванувшись вперёд.

Несколько человек в белой форме Службы Биоконтроля уже неслись к трибуне. Они действовали чётко: сканер, компрессия, инъекция антишока. Но вскоре один из них медленно поднялся на ноги и покачал головой.

— Остановка сердца. «Без внешних повреждений», — произнёс он глухо.

Громов уже был у сцены. Он рывком оттолкнул одного из помощников, что тянулся к упавшему конверту.

— Не трогать! — рявкнул он. — Никто не прикасается!

Голос его, резкий, командный, прорезал гул площади.

Он присел, внимательно глядя на бежевый конверт, лежащий на блестящем покрытии сцены.

— Ядовитое вещество контактного типа, — произнёс он, почти шёпотом, но так, что услышали все рядом.

— Откуда такая уверенность? — спросила Нина, стоявшая рядом со мной, вся бледная.

— Вид смерти типичный: спазм дыхательных путей, — ответил Громов. — У меня когда-то, ещё там, был похожий случай. Тогда использовали аэрозольный токсин на основе каких-то микрочастиц. Достаточно попадания на кожу — и всё. А тут — контакт с запиской.

Он поднял взгляд на нас:

— Похоже, кто-то хотел не просто её убить. Хотел сделать это показательно. На глазах у всех.

Люди на площади были в состоянии, близком к панике. Камеры дронов зависли над сценой, но трансляция внезапно оборвалась — МИРА, похоже, решила, что городу не стоит видеть смерть Благодарности в прямом эфире.

Ветер будто бы нарочно перевернул конверт. И в этот момент я почувствовал, как на меня смотрят десятки глаз — с недоумением, страхом и зарождающимся подозрением.

Я посмотрел на конверт.

На нём знакомым мне почерком было написано: «Алексей Сергеевич Серов».

Гул дронов постепенно превратился в монотонное жужжание: они зависли в воздухе в определённом порядке, фиксируя всё происходящее.

Первым очнулся Громов. Он выхватил из оцепления одного из Хранителей Совести:

— Вызовите передвижную лабораторию. Срочно. Протокол «Биоопасность первого класса».