Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 75 – Вадим Мартовский

— Я позвонил потому, что вы ещё думаете, будто у вас есть хороший вариант.

— А его нет?

— Есть плохой, ужасный и тот, который потом назовут преждевременным.

— Очень помогает.

— Я архивист. Я предупреждаю задним числом.

Алексей усмехнулся, но без желания.

— И что вы предлагаете?

— Ничего.

— Ничего?

— Вы же не за советом пришли. Вы пришли посмотреть, было ли это уже.

— Было?

— Было.

Борис Михайлович положил ладонь на папку без номера.

— И будет. Вопрос только в том, с какими словами.

Телефон Алексея завибрировал.

Сообщение от Светы:

В девять общий сбор. Рогов требует не полный массив, а двадцать “приоритетных”. Игорь считает, что можно технически сузить критерии. Не опаздывай.

Алексей перечитал два раза.

Потом положил телефон экраном вниз.

— Двадцать, — сказал он.

— Красивое число, — ответил Борис Михайлович. — Не слишком много, чтобы почувствовать ответственность. И не слишком мало, чтобы не почувствовать власть.

— Вы знаете, что они будут делать?

— Нет.

— Тогда почему вы так уверены?

— Потому что никто никогда не просит список, чтобы его просто хранить.

Утром НИИ выглядел так, будто за ночь его немного переименовали.

На двери переговорной висела новая распечатка:

**РАБОЧАЯ СЕССИЯ

ПО АКТУАЛИЗАЦИИ ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКОГО АППАРАТА**

Алексей остановился перед ней.

Слово «Контур» исчезло.

На его месте внизу мелким шрифтом стояло:

Рабочее наименование проекта подлежит уточнению.

Максим Селезнёв сидел за столом у окна и переклеивал таблички на папках.

— Доброе утро, — сказал он.

— Что происходит?

— Терминологическая настройка.

— Чего?

— Мы устраняем формулировки, которые могут быть истолкованы как формулировки.

Алексей посмотрел на него.

— Это ты сам придумал?

Максим задумался.

— Мне так объяснили.

— И ты понял?

— Я понял, что лучше не уточнять.

Он поднял одну из папок.

На ней раньше было написано: «Риск-профили. Закрытая выборка».

Теперь: «Контекстные траектории. Ограниченный доступ».

— Красиво, — сказал Алексей.

— Мне тоже сначала понравилось.

— А потом?

Максим пожал плечами.

— Потом понял, что внутри всё то же самое.

В переговорной уже спорили.

Света стояла у доски. Игорь сидел за ноутбуком. Лидия Аркадьевна говорила по телефону так тихо, что слышались только отдельные слова: «понимаю», «нет», «не в такой форме», «да, к вечеру».

Егор стоял у кофемашины и пытался получить двойной эспрессо.

Кофемашина мигала красным.

— Она тоже проходит терминологическую настройку? — спросил Алексей.

— Нет, — сказал Егор. — Она просто отказывается участвовать.

Света повернулась к Алексею.

— Ты где был?

— В архиве.

Егор поднял брови.

— Ночью?

— Да.

— С Борисом?

— Да.

— Он показал тебе папку с прошлым, которое ничему не учит?

Алексей посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Лёша, я работаю в НИИ. У нас прошлое лежит либо в архиве, либо в Лидии Аркадьевне. Иногда в обоих местах сразу.

Лидия закончила разговор.

— Куратор уточнил позицию, — сказала она.

— Как мило, — сказал Егор.

— Ему не нужен полный перечень. Пока.

— Пока — это слово, которым люди прячут будущее в шкаф.

— Ему нужны двадцать приоритетных участников обсуждения.

Игорь развернул ноутбук.

— Мы можем технически сузить выборку. Не по политическим взглядам. Только по уровню связности, охвату, частоте публикаций, способности запускать каскад…