Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 74 – Вадим Мартовский

Он достал из коробки тонкую синюю папку.

— Вот это уже не исследование.

Внутри лежали копии писем.

Начальник отдела крупного предприятия просил прислать «ориентировочную оценку устойчивости» трёх сотрудников. Районная администрация интересовалась «прогнозом конфликтной активности» группы жильцов перед переселением. Кто-то просил проверить будущего зятя — «исключительно для семейного понимания».

Алексей поднял глаза.

— Будущего зятя?

— Очень распространённая форма государственного мышления, — сказал Борис Михайлович. — Только без государства.

— И им отвечали?

— Иногда официально отказывали. Иногда давали общие рекомендации. Иногда звонили знакомому исследователю. Иногда знакомый исследователь говорил: «Ну, если чисто по-человечески…»

— И?

— А дальше начиналось самое научное.

Алексей прочитал одно из писем.

По совокупности имеющихся данных субъект демонстрирует повышенную вероятность импульсивного разрыва институциональных связей и склонность к оппозиционно окрашенной интерпретации текущих обстоятельств.

Внизу от руки было приписано:

Не брать в начальники. Скандальный.

Он долго смотрел на эту строчку.

— Вот так всегда и работает, — сказал Борис Михайлович. — Сначала восемь страниц осторожных оговорок. Потом один человек переводит их для другого на человеческий язык.

— На нечеловеческий, — сказал Алексей.

— Человеческий и есть. В этом весь ужас.

За дверью архива что-то щёлкнуло.

Оба замолчали.

Потом включился старый холодильник в комнате отдыха. Звук был такой, будто кто-то очень осторожно начал сверлить стену.

— Почему вы это не уничтожили? — спросил Алексей.

Борис Михайлович посмотрел на папку.

— Потому что архив не уничтожает.

— Архив хранит то, чего не должно быть?

— Архив хранит то, что было. Это разные обязанности.

— А если то, что было, снова становится тем, что будет?

Борис Михайлович вздохнул.

— Вот это я себе тридцать лет и объясняю.

Он встал, подошёл к стеллажу, провёл пальцем по корешкам папок.

— В девяностые всё было проще. Все считали, что хуже уже не будет. Поэтому любое устройство, которое обещало предсказать хоть что-нибудь, казалось полезным. Люди боялись увольнений, бандитов, инфляции, соседей, начальства, завтрашнего утра. Им говорили: вот модель, она поможет понять, кто сорвётся, кто уйдёт, кто предаст, кто начнёт жаловаться, кто не справится.

— И они соглашались.

— Они просили.

Алексей хотел возразить.

Но не смог.

— Сначала просили сами, — продолжил Борис Михайлович. — Потом просили начальники. Потом начальники перестали просить. Потом всем стало неловко вспоминать, как именно это случилось.

Он вернулся к столу.

— Самое опасное, Лёша, не когда формула ошибается.

— А когда попадает?

— Когда ей верят достаточно, чтобы перестать спрашивать себя.

Алексей смотрел на страницы.

— У нас «Контур» другой.

— Конечно.

— Он сложнее. Там есть ограничения. Анонимизация. Внешняя экспертиза. Мы не работаем с такими категориями.

— Пока.

— Нет, я не…

— Вы уже вчера обсуждали «приоритетных участников».

Это было сказано спокойно.

Без упрёка.

От этого стало хуже.

— Мы не обсуждали, кого наказать.

— Нет. Вы обсуждали, кого назвать первым. Для начала обычно этого хватает.

Алексей отодвинул папку.

— Вы поэтому позвонили?

— Нет.

Борис Михайлович посмотрел на него внимательно.