Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 49 – Вадим Мартовский

— Вот именно.

Когда Алексей вышел из НИИ, телефон завибрировал.

Сообщение из рабочего чата.

Света: Завтра, 9:30.

Света: Город просит подготовить расширение уведомлений на другие районы.

Егор: Они вообще читали обратную связь?

Света: Читали.

Егор: И?

Света: Считают её подтверждением актуальности проекта.

Алексей остановился у ворот.

На улице шёл мокрый снег. Свет фар размазывался по мокрому асфальту.

Он открыл файл «Виды долбоебов».

Посмотрел на пустую строку.

Потом закрыл, не написав ничего.

Вика ждала его у подъезда.

Глава 11. Добро по форме

НИИ: «Профилактика дестабилизирующих взаимодействий».

Алексей: «Долбоеб моральный».

В автобусе было тесно, жарко и пахло мокрыми куртками, духами и потом.

Алексей стоял у окна, держался одной рукой за поручень, другой печатал в телефоне. Автобус тормозил на каждом светофоре, буквы прыгали, курсор уезжал, но он всё равно писал.

ВИДЫ ДОЛБЕБИЗМА

Долбоеб моральный

Долбоеб моральный не делает плохого.

Он просто очень любит хорошее.

Ему важно, чтобы никто не страдал, не обижал друг друга, не говорил грубостей, не совершал ошибок и не выпадал из безопасной нормы.

Поэтому он заводит правила.

Сначала правила простые: не кричать, не травить, не унижать, не молчать, если кому-то плохо.

Потом оказывается, что человек может выглядеть грустным слишком долго. Может не хотеть участвовать. Может говорить не тем тоном. Может не улыбаться на общем фото.

И тогда добро становится внимательнее.

Оно подходит, кладёт руку на плечо и говорит:

— Мы просто хотим убедиться, что с тобой всё в порядке.

Алексей остановился.

Автобус резко дёрнулся. Мужчина рядом недовольно сказал:

— Молодой человек, вы локтем мне в печень пишете.

— Извините.

Он убрал телефон в карман.

Последнюю фразу он перечитал уже на остановке.

Мы просто хотим убедиться, что с тобой всё в порядке.

Она была слишком похожа на слова Светы. Не на её интонацию — Света не умела говорить заботливо без настоящей заботы. Но на ту форму, в которую забота неизбежно превращалась, когда попадала в презентацию.

Алексей удалил весь текст.

Потом восстановил из корзины.

В НИИ его ждала Света.

Не в переговорной — в коридоре, у окна. На ней был светлый пиджак, который Алексей видел только в дни, когда приезжали люди из города или когда нужно было убедить всех, что у института есть будущее.

— Ты видел письмо? — спросила она.

— Какое из?

— Из школы.

— Нет.

Она протянула телефон.

Письмо было коротким.

Тема: Запрос на пилотное внедрение модуля профилактики школьных конфликтов.

В связи с ростом обращений родителей и необходимостью раннего выявления рисков дестабилизирующего поведения просим рассмотреть возможность запуска «Контура» в качестве пилотного инструмента сопровождения учащихся.

Ниже было приписано рукой директора школы:

Готовы к максимальному содействию. Вопрос чувствительный, но важный.

— Они хотят протестировать модуль на детях? — спросил Алексей.

— Не на детях. В школе.

— Это звучит хуже.

— Лёш.

— Что? Мы вчера отправили уведомление взрослым людям, и они сразу решили, что их пометили как проблемных. А теперь мы придём к подросткам и скажем, что просто хотим вовремя заметить риск?

— Мы ничего не будем делать без согласия школы и родителей.

— А у ребёнка спросим?

Света посмотрела на него.