Книга Крот Курской дуги, страница 32 – Денис Громов

Разведка возвращалась.

Их было пятеро — нет, шестеро: между вторым и третьим тащили что-то большое и мягкое, и у большого и мягкого была замотана голова.

Взяли.

Они шли по проходу.

Шли правильно, по меткам, не срезая, и первый уже выбирался из кустарника метрах в тридцати от нас. Всё складывалось, и я даже успел выдохнуть и подумать, что вот сейчас пойдём домой и, может, даже дадут поспать.

Ракета.

Она встала слева, высоко, и белый свет залил всю нейтралку разом.

Все замерли.

Люди в проходе стали камнями — так, как их застало: с поднятой ногой, с наклонённой спиной, с приподнятым плечом.

И в этом мёртвом белом свете, метрах в двенадцати перед первым разведчиком, я увидел то, чего два часа назад тут не было.

Тонкая тёмная нитка. Поперёк моей полосы.

Натянутая между двумя травяными кочками, низко, в ладонь от земли. Ровно там, где надо переставить ногу, обходя изгиб на двадцать втором метре.

Ровно по моим меткам.

Кто-то прошёл по проходу, который я сделал, — и поставил на выходе.

Ракета догорала.

Две секунды — и станет темно, и Дёмин пойдёт.

Крикнуть было нельзя: до немцев шестьдесят метров.

Я подобрал колени и пополз.

Ракета догорела.

Я успел заметить главное — куда уходят концы нитки и где стоит первый разведчик. И в этот момент свет умер, и мир схлопнулся в чёрное и плоское.

Считать было некогда.

Я пополз.

Не пошёл, не побежал — пополз, причем так, как не делал никогда в жизни: отталкиваясь коленями и локтями, скребя носками ботинок, по своей же полосе, по своим же меткам, которых не видел, но помнил наизусть.

Двадцать два метра. Изгиб на двадцать втором. До изгиба — прямо. Там чисто, там я два часа назад положил каждую ладонь и вымерил каждую пядь.

Я нарушал единственное правило, которому собирался учить всех вокруг и понимал это каждым метром, и всё равно полз.

— Стой! — выдохнул я в темноту. — Стой, стой, стой!

Впереди зашуршало и замерло.

— Ты чего? — прошипел кто-то незнакомым голосом. — Ты чего орёшь, оглашенный? Немца привлечёшь!

— Дёмин! — сбивая дыхание, назвал я фамилию разведчика.

— Тут я, — голос был низкий и совершенно спокойный, и это спокойствие мне сразу понравилось. — Чего у тебя?

— Не двигайся. Никто не двигается. Все стоят где стоят и не переступают.

Я дополз и ткнулся головой в чей-то сапог.

Сапог был мокрый и вонял болотом.

— Ну? — Дёмин присел рядом на корточки, и я услышал, как у него хрустнули колени.

— Нитка, — произнес я, тяжело дыша.

— Где?

— Перед тобой. Полтора шага. Ты уже ногу занёс, — ответил я и сделал глубокий вдох.

Он замолчал.

Потом очень медленно, не поднимаясь, отвёл ногу назад и поставил её точно туда, откуда снял.

— Не было её, — овтетил он.

— Не было, — подтвердил я слова разведчика.

— Мы тут два часа как шли. Вот прям тут, вот этими вот ногами, — ответил Дёмин удивленно.

— Знаю. Я вёл.

Позади зашевелились. Кто-то из разведчиков выругался сквозь зубы. Длинно и без единого повторения. Я даже позавидовал складности такой речи. Пленный вдруг задёргался и замычал в кляп. Его прижали к земле молча, очень умело и без единого лишнего движения.

Я лёг на живот и подполз к нитке.

Ощупью, ладонью на весу и не касаясь.

Она шла от кочки слева направо и чуть вниз. И натянули её не абы как: под неё был подложен стебель полыни, чтобы она не провисала от росы.