Книга Панцирная пехота, страница 85 – Денис Громов

— Одно и то же, - не поверил он. - Ну, глядите.

Он полез в стол здоровой рукой и вытащил папку.

— Вот акты, - придвинул он папку. - Одиннадцать сельсоветов, во всех расклеено. Даты, подписи, всё как положено.

Я взял папку и стал листать.

Акты были настоящие. Подписи разные, почерки разные, даты по числам - ни малейшего признака того, что их написали за один вечер в одном кабинете.

— Товарищ Сотников, а можно я в какой-нибудь сельсовет съезжу? - попросил я.

— Езжайте, кто ж вам запретит.

— С вами?

Он поглядел на меня.

— А зачем вам со мной? - не понял он.

— Затем, что без вас мне никто ничего не скажет, - пояснил я.

Сотников подумал.

И согласился - впервые за разговор без раздражения.

Мы поехали в Чемлыж на следующее утро, на телеге.

Дорога заняла три часа, и за эти три часа он мне рассказал больше, чем все акты вместе взятые.

— Товарищ старшина, а вы правда думали, что бумажка сработает?

— Думал, что сработает.

— Ага, - хмыкнул он и покачал головой.. - Ну, я вам сейчас покажу, как она работает.

* * *

Мы приехали в село около полудня.

Село было большое, дворов на сотню, из которых уцелело около сорока. Люди вернулись в январе, и к марту тут уже было что-то похожее на жизнь: дым из труб, дети на улице, две коровы на всё село.

Памятка висела на стене сельсовета.

Она висела там третий месяц, и я её узнал за двадцать шагов, потому что серая бумага сильно выгорела.

Мы подошли.

И вот тут я увидел то, ради чего, собственно, и приехал.

Памятка висела высоко.

Её приклеили на высоте примерно моего роста, то есть выше глаз человека среднего роста, и приклеили на плохо оструганную доску, отчего бумага пошла складками.

Верхние строчки читались.

Нижние - нет.

Нижнюю треть листа отклеило от сырости, она отвисла и завернулась, и чтобы её прочесть, надо было подойти вплотную и отогнуть.

Я подошёл и отогнул.

Там были пункты с одиннадцатого по пятнадцатый.

Тот самый четырнадцатый - «как лезть, ежели всё равно полезешь». И пятнадцатый - про заявку на поле.

Три месяца их никто не читал.

— Товарищ Сотников, а кто её клеил?

Он поглядел на лист.

— Я и клеил, - подтвердил он. - Своей рукой, в декабре.

— Почему так высоко приклеили? - уточнил я.

— Дык чтоб не сорвали, - пожал он плечами. - У нас бумага дорогая. На самокрутки рвут.

Я стоял и глядел на этот отвисший угол.

И понимал, что мы с Дорошенко двенадцать дней спорили о каждом слове, а всё дело решили клейстер, сырость и человек, который приклеил лист повыше, чтоб его не украли на курево.

— Товарищ Сотников, а вы её читали вслух?

Он повернулся ко мне.

— Это как - вслух?

— Вслух, на сходе. Людям.

— Дык она ж написана, - не понял он. - Кто хочет - прочтёт.

* * *

Из Чемлыжа я уехал вечером и всю дорогу назад просидел с тетрадью.

К Севску у меня было готово предложение на полторы страницы, и я его тем же вечером переписал набело.

Оно было простое до неприличия.

Первое: печатать памятку не на одном листе, а на двух - крупным шрифтом, чтобы читалось с трёх шагов.

Второе: рассылать её не в райисполкомы, а в сельсоветы, с обязательством прочитать вслух на сходе и составить акт о прочтении, а не о расклейке.

Третье, и главное: назначить в каждом сельсовете человека, отвечающего за это, и назвать его должность.

Я долго думал, как эту должность назвать, и в итоге написал: «уполномоченный по минной безопасности села».