Книга Панцирная пехота, страница 73 – Денис Громов

Настоящий тыл: станцию, где чинили пути; эшелоны с лесом; регулировщицу в белом полушубке на перекрёстке; полевую хлебопекарню, от которой на километр пахло хлебом.

И госпиталь.

Госпиталь стоял в бывшей школе, и у крыльца, на морозе, курили и сидели на брёвнах человек двадцать выздоравливающих в халатах поверх белья.

Полуторка встала у переезда, и я минут десять глядел на этих людей.

Потому что где-то в таком же госпитале, в Ельце, лежал Панкратов.

Я ему написал в декабре, сразу после письма Гурьева, - на адрес полевой почты батальона, попросив передать.

Ответа не было.

* * *

В штабе меня принял тот самый подполковник Астахов.

Он не удивился и не обрадовался - просто кивнул на табурет и сразу разложил на столе нашу справку.

— Ковалёв, садитесь. Читал.

— Так точно.

— Одиннадцать страниц, - он постучал по ним пальцем. - Из них девять дельные и понятные. А две последние я вам сейчас верну, и вы их перепишете.

Я насторожился.

— Что там не так, товарищ подполковник?

— Всё так, - обронил он. - Кроме одного: вы там пишете про человека.

Он нашёл нужное место и прочитал вслух:

— «Совокупность признаков позволяет предположить, что на данном направлении действует одно лицо или узкая группа лиц, применяющая устойчивую методику».

Он поднял глаза.

— Это правда?

— Я думаю, правда.

— Я тоже думаю, что правда, - не стал спорить Астахов. - А теперь скажите мне: что с этим делать командиру сапёрной роты, который вашу справку прочтёт?

Я подумал.

— Искать по признакам.

— По каким именно?

— По тем, что перечислены. Тройки. Третья наоборот. Разбитая ступенька. Целая деревня, из которой не жгли.

— Вот и пишите это, - Астахов придвинул мне листы. - А про лицо и про узкую группу лиц не пишите.

— Почему нельзя, товарищ подполковник?

Он откинулся на стуле.

— По двум причинам. Первая простая: как только вы напишете «действует одно лицо», это уйдёт по линии разведки, и с вами станут разговаривать не про мины.

— А вторая какая?

— А вторая хуже, - обронил он. - Командир роты, прочитав про одно лицо, начнёт искать этого человека. А искать надо мины.

Он поглядел на меня.

— Ковалёв, я вам это говорю не первый раз. Северцев вам то же самое говорил в июле, я его записку читал.

Я сидел и молчал.

Потому что он был прав, и Северцев был прав, и я это понимал.

И при этом знал, что не перестану.

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос.

— Спрашивайте.

— Ежели мне про него нельзя писать в справках - то куда можно?

Астахов посмотрел на меня очень внимательно.

— Куда-нибудь можно, - обронил он наконец. - Только не в те бумаги, по которым люди работают.

Он помолчал.

— Ведите себе отдельную тетрадь и не показывайте её никому, кроме меня. Раз в квартал будете мне её присылать, а я буду читать и возвращать.

— А вам она зачем?

— Затем, что вы, скорее всего, правы, - обронил Астахов. - И затем, что через год эта тетрадь может понадобиться. А может и нет.

Он придвинул к себе чистый лист.

— А теперь про то, зачем я вас на самом деле вызвал.

Он писал минуты три, а потом повернул лист ко мне.

Это было предписание.

«Старшего сержанта Ковалёва П. Н. командировать в распоряжение инженерного управления фронта сроком на два месяца для участия в разработке указаний по разминированию освобождённых населённых пунктов».