Книга Панцирная пехота, страница 66 – Денис Громов

— Соображаю, товарищ майор.

Он явно хотел сказать что-то другое, но сделав над собой волевое усилие, произнес:

— Не соображаешь, - отрезал он. - Это сто пять суток. Работы одного человека. У меня столько нету.

Я отложил рулетку.

— Товарищ майор, у вас за октябрь двадцать три человека погибли в блиндажах с однослойным накатом.

Хижняк замолчал.

— Двадцать три, - повторил я. - Я их считал по вашим же донесениям, лично. И трое погибли на собственном минном поле, потому что не было формуляра.

— Ты меня не тычь донесениями.

— Я вас не тычу. Я вам говорю, что двадцать шесть человек - это двадцать шесть раз по двенадцать часов, которые вы уже потратили. Только впустую.

Он поглядел на меня тяжело.

— Складно говоришь.

— Товарищ майор, приезжайте на поле сами.

— Это ещё зачем?

— Затем, что я вас поставлю на полосу и вы её не пройдёте, - обронил я. - И тогда мы с вами поговорим уже про часы.

Он приехал через четыре дня.

Приехал злой, с двумя ротными, явно намереваясь показать штабному сопляку его место.

Я поставил его на полосу.

Он её не прошёл.

Точнее, прошёл - за девять минут вместо трёх, дважды съехав по осыпи и один раз повиснув на верёвке, - и когда вылез наверх, сел на бруствер и минут пять молчал, отдуваясь.

— Ковалёв, поди сюда.

— Слушаю, товарищ майор.

— Глина эта откуда?

— Нанесённая. Мы её четыре дня таскали.

Он поглядел на осыпь, потом на свои ладони, потом на ротных, которые стояли внизу и старательно не улыбались.

— Сколько, ты говоришь, часов положено?

— Двенадцать на человека.

— Мало, - уронил Хижняк.

Он поднялся и отряхнул колени.

— Ковалёв, я тебе двадцать дам. Только ты мне гарантируй одну вещь.

— Какую такую вещь?

— Что после твоих двадцати часов человек не сядет на пятки.

Я поглядел на него.

И понял, что этот тяжёлый недовольный майор за девять минут на осыпи узнал то, чего ему никто не мог объяснить словами.

— Не гарантирую, товарищ майор, - выговорил я. - Гарантировать не могу.

— А что можешь?

— Могу гарантировать, что он это сделает тут, а не на том берегу.

Хижняк долго на меня глядел.

— Годится, - подытожил он.

* * *

Строили поля девять суток.

Строили тем же способом, что в Карачеве, только теперь у меня были люди по приказу, а не по доброй воле, и это оказалось хуже.

Человек, пришедший строить по приказу, работает ровно столько, сколько велено, и ни минуты сверх.

— Товарищ старший сержант, а до какого часа работаем? - окликнул кто-то.

— До темноты, - отозвался я.

— Дык темнеет в пять, - заметил он.

— Значит, до пяти.

И в пять они клали лопаты, и это было правильно, и мне нечего было возразить, - только за девять суток мы сделали то, что в Карачеве сделали за двое.

На четвёртый день ко мне пришёл Гладышев.

Пришёл сам, вечером, когда все разошлись, и сел рядом на бревно.

— Товарищ старший сержант, у вас неправильно, - начал он.

— Что именно неправильно? - не понял я.

— Люди неправильно, - он поскрёб щетину. - Вы им велите таскать, они и таскают. А зачем таскают - не знают.

— Я им объяснял, - возразил я.

— Вы объяснили в первый день, всем сразу, - не уступил он. - А их каждый день новых присылают, по разнарядке. Тех, кто вчера слушал, сегодня уже нету.

Я отложил рулетку.

Он был прав, и я эту простую вещь упустил: на строительстве не было постоянных людей. Батальоны присылали, кого могли оторвать, и состав менялся ежедневно.