Книга Панцирная пехота, страница 62 – Денис Громов

Я прочитал.

Вопросник был грамотный и совершенно бесполезный.

«Сколько времени затрачено на выполнение задачи?» «Какие трудности встретились?» «Какие меры приняты?» «Ваши предложения по улучшению?»

— Товарищ старший лейтенант, разрешите сказать прямо.

— Говорите, для того и сидим.

— По этому вопроснику вам ответят то, чего вы ждёте, - предупредил я.

Данилов поднял брови.

— Поясните вашу мысль.

— Вы спросите: какие трудности. Он ответит: трудностей не встретилось, задача выполнена. Потому что «встретились трудности» - не скажет никто.

— Он обязан отвечать честно, - возразил Данилов.

— Он и будет отвечать честно, - не уступил я. - Только честно на ваш вопрос, а не на нужный.

Данилов помолчал, разглядывая свой лист.

— А какой нужный? - не отставал он.

— «Что у вас в тот день пошло не так, как вы рассчитывали?»

Он подумал.

— Это то же самое, - не согласился он.

— Это не то же самое, товарищ старший лейтенант. Первый вопрос про его работу, а второй - про обстановку. За обстановку человека не наказывают.

Данилов ещё раз перечитал свой вопросник.

Потом взял карандаш и стал вычёркивать.

Вычеркнул он одиннадцать вопросов из двадцати двух, и после этого я перестал считать его штабным.

* * *

Первый выезд у нас был двадцать второго, во второй батальон, стоявший на левом фланге плацдарма.

Ехать было некуда - весь плацдарм был три километра по фронту, - но по грязи и под обстрелом мы шли туда полтора часа.

Пришли к комбату, майору с фамилией Хижняк, и он нас принял примерно так, как принимают проверяющих в любой армии мира.

— Из штаба бригады? - оглядел он нас без всякого интереса. - Ну, глядите. Мешать не буду.

— Товарищ майор, нам бы поговорить с людьми, - попросил Данилов.

— Говорите. Только у меня людей мало и все при деле, так что не задерживайте.

Он ушёл.

Мы просидели во втором батальоне четыре часа, опросили одиннадцать человек и получили ровно то, о чём я предупреждал: задача выполнена, трудностей не встретилось, потери в пределах.

На обратном пути Данилов молчал полдороги.

— Ковалёв, - не выдержал он наконец. - Я не понимаю.

— Чего именно?

— Они же теряют людей. Каждый день. Я по донесениям вижу.

— Видите, конечно.

— И при этом говорят, что трудностей нет.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Так почему они молчат?

— Потому что вы приехали и уедете, - обронил я. - А им тут оставаться, - добавил я, и по взгляду Данилова, было видно, что это он понимал и сам.

* * *

Второй выезд я предложил сделать иначе.

Не приехать и опрашивать, а прийти и работать.

Данилов сперва не понял, а когда понял, долго сопротивлялся.

— Ковалёв, у нас задача не работать, - напомнил он. - У нас задача обобщать.

— Товарищ старший лейтенант, обобщать нечего. Нам за четыре часа не сказали ни одного слова правды.

— И что вы предлагаете? - уточнил он.

— Прийти к ним на смену, - предложил я. - На всю ночь, с лопатами.

Он поглядел на меня как на сумасшедшего.

— Мы штабная группа, - напомнил он.

— Так точно, - не стал спорить я. - Только штабной группе никто ничего не расскажет, а человеку, который с тобой всю ночь глину таскал, расскажут всё.

Данилов помолчал.

— Вы понимаете, что я вам этого приказать не могу?

— Понимаю, товарищ старший лейтенант.

— И что ежели с вами что-нибудь случится, отвечать буду я.