Книга Любимый плут, страница 59 – Кэролайн Линден

— Моему воображению ничто не угрожает. — Голос у него вдруг приобрел бархатные нотки. — К счастью, я умею ждать… и воображение согревает меня в ожидании.

Бианка широко улыбнулась:

— Вам повезло! А у меня все по-другому.

Развернувшись, она пошла вперед, вынуждая его следовать за ней. Горячая кровь бежала по жилам, и все его мысли занимала лишь одна: как это все будет, когда он в конце концов завоюет ее.

Следующие недели три, а может, и больше, все шло как обычно — как в тот первый день.

Неважно, как рано вставала она сама, но ее муж всегда оказывался за столом раньше. Бианка от досады приказала Дженни будить ее пораньше, но даже когда спускалась вниз, зевая в предрассветной темноте, он уже ожидал ее и, упакованный как денди, без следов усталости, вставал со своего места за столом, чтобы пожелать ей доброго утра.

Бианка без всякого удовольствия признала поражение, отдавая ему право на выигрыш в этом сражении.

Разумеется, были и другие сражения. Во время тех завтраков у него в руках всегда была либо книга, либо брошюра, либо какой-нибудь документ. Один раз она высмотрела схематический план печи для обжига и еще каких-то устройств, которые не сумела распознать, как и прочитать приложенную к ним аннотацию, написанную от руки. Бианка узнала почерк отца, а еще Мика и Джорджа, мастеров из горячего цеха. Она скорее дала бы руку на отсечение, чем спросила объяснений у этого несносного мужчины, поэтому пришлось опуститься до просьбы к Билли узнать, что там строится рядом с печами. Двенадцатилетний мальчишка, увы, оказался никчемным шпионом: почти ничего не разузнал — и ей пришлось смириться с любопытством.

А муж по-прежнему ходил вместе с ней на фабрику и ждал ее после работы. Иногда они шли домой молча, но, случалось, ей приходилось благодарить его за галантность, когда он, например, убирал перед ней с дорожки упавшую ветку. Бывало, они подтрунивали друг над другом, устраивали словесные перепалки, и это могло продолжаться до ворот фабрики.

Однажды Амелия, встретив Бианку во внутреннем дворе, после того как ее супруг отправился к себе, заметила, что выглядит подруга просто замечательно, и добавила:

— У тебя вид победительницы! Раскрасневшаяся, ясноглазая. Как тебе удалось этого добиться?

Бианка заставила себя улыбнуться и что-то сочинила для подруги, но обеспокоилась, сообразив, что на самом деле никаких причин для этого нет, кроме — вот ужас! — их общения с мужем. Он провоцировал ее на споры, с радостью уступал ей, а потом заставлял смеяться. Значит, с ним нужно быть настороже… да и с собой, возможно, тоже. Впервые она была очень недовольна собой.

Бианка по-прежнему не разговаривала с отцом. Несколько раз на фабрике она перехватывала его взгляды, когда ходила проверять, как прошел обжиг образцов, покрытых новой глазурью. К ее радости, они сияли, как июньская земляника: яркие, блестящие, рубиново-красные, без намека на фиолетовый или оранжевый оттенки. Это было именно то, чего ей хотелось.

В другое время она показала бы блюда с алой глазурью отцу, чтобы тот разделил с ней триумф. Он был восхищен, когда дочь показала ему изысканную светло-зеленую глазурь, которой занималась несколько месяцев и которая теперь покрывает чайные сервизы, изготовленные в очень модном китайском стиле. Отец тогда объявил, что она умнее половины работников фабрики и куда решительнее, чем они все. Бианка была счастлива слышать это и с энтузиазмом приняла похвалу.