Книга Зимние Боги и Змеи, страница 338 – Венди Хейсс

— Я не хотела смерти Серены. Сайлас поймёт, — всхлипнула она, а потом вцепилась в мою руку. Ужас выбелил лицо. — Ты обещала отцу противоядие для них.

Я стряхнула её. Морин пошатнулась и рухнула на пол.

— Нет. Никому ничего не обещала. Злым я обещаний не даю. Приятного рытья могил.

За спиной она кричала, рычала, молила и плакала так, как когда-то из-за неё плакала я. Люди причиняют боль, а потом удивляются, когда получают её обратно. Ещё одно лицо, которое вычеркну из кошмаров. Одно из бесконечной череды тех, кто поступил со мной несправедливо. Ещё один шаг и ещё один кирпич в моей расплате.

Вчера я попрощалась с ними. С болью в сердце снова ушла, а скоро должна была отпустить окончательно, позволить их духам обрести покой.

— Потерпите ещё немного. Пожалуйста.

Я надеялась, они не ненавидят меня так же сильно, как ненавидела себя.

Отец не ехал в Адриату. Вместо него отправлялся дядя Ариан. Однако он ещё не успел попрощаться и перехватил меня в коридоре. Лицо, манера держаться и уверенность ясно говорили, что он добился желаемого. Избавился от меня и получил возможность попасть в Адриату. Он был безмерно доволен и парил в победе. Подлети слишком близко к солнцу, и крылья сгорят.

— Отец.

Я поклонилась. В последний раз.

Он рассмеялся. Бегающий взгляд собрал всё превосходство мира в одном человеке. Но я не была всего лишь человеком.

— Значит, в конце концов ты мне подчинилась. Я уже думал, придётся тащить в Адриату связанной и на поводке. Столько бунта ради чего? Ради пустоты? Ты осмеливалась перечить, совать нос в мои дела и угрожать. И всё это оказалось бессмысленным?

Моя смерть наверняка казалась ему сладкой, а падение приторным. Лучшим блюдом для отца всегда были мои страдания. Неужели я действительно его ребёнок? Ненавидела, что подобные мысли по-прежнему способны сжать горло.

— Ты меня ненавидишь.

Не вопрос. Впервые я произнесла это вслух.

В его глазах жила злоба.

— Все ненавидят свои величайшие ошибки.

Я выпрямилась. Груз, который он возлагал на меня, был тяжёлым, но Аларик годами помогал нарастить мышцы, способные выдержать его ненависть.

— Мой прощальный подарок уже ждёт в твоих покоях.

— Всегда задираешь голову слишком высоко, — продолжил он, заставив остановиться. — Когда поймёшь, что мир под твоими ногами состоит из пепла и тишины? Виноват ли я, что вырастил тебя такой большой и научил метить высоко, хотя сама ты ничтожна и сидишь низко? Я заставил тебя поверить, будто королевство склонится и сможет полюбить то противоестественное создание, которым ты являешься?

— Ровно настолько, насколько ты сам научил себя в это верить.

— Но я король.

— Да. Возможно, вечный, но не бессмертный. Знаешь, отец, что говорят после смерти короля?

Я приподняла брови.

— Да здравствует королева.

Он грубо рассмеялся, а мерзкий рот растянулся в широкой ухмылке.

— Королевой ты не станешь.

— Нет. Никогда.

Он был прав. Королевой я не буду.

— Я разрушение. Поэтому разрушу тебя.

— Удачи, моя роза.

— Чтобы растопить лёд, нужна не удача. Только огонь.

— Ты должна была стать моей наследницей, — снова позвал он.

Я опять остановилась. Притворное сожаление удержало на месте, хотя не хотела слушать новую уловку, предназначенную причинить боль.

— Я выбрал тебя. Решил, что ты должна знать. Даже Эрен сдался в тот миг, когда ты родилась. Никогда не думал, что мой сын появится слабым и заботливым. Ты не ломалась, не рвалась, почти ничего не чувствовала. Идеальный выбор. Будь у меня ещё несколько лет до нападения, я сформировал бы из тебя правителя. Ты стала бы могуществом.