Книга Зимние Боги и Змеи, страница 248 – Венди Хейсс

— Только не говори, что ты и правда встала так рано, а не провела ночь, разглядывая небо или потолок, — окликнул Сам, входя в конюшни вместе со своим отрядом, уже готовым отправиться на север.

Он первым раскрыл объятия, привыкнув к моей манере встречать его.

— Я спала. Мне тоже нужно кое-куда съездить.

— Сноу, пожалуйста, не влипай в неприятности, пока меня не будет, — попросил он и сжал мои руки. Почему все сразу приходили к выводу, что любой мой шаг непременно ведёт к неприятностям?

— Ты же знаешь, я не стану давать обещание, которого не сдержу.

— Не заставляй меня носить сердце в ладонях.

Я улыбнулась ему.

— Потерпи ещё немного. Когда всё закончится, Сам, поезжай со мной. Вы с Алариком сможете дать друг другу ещё один шанс, а ты навсегда останешься рядом со мной, — я не могла снова оставить человека, который был мне настолько дорог. Больше никогда.

В его глазах светилась забота.

— Поеду. Я поеду с тобой, и мы вместе научимся жить, — сказал он и поцеловал обе мои руки. — Береги себя.

Он сделал бы счастливой меня, но Аларика сделал бы ещё счастливее. Разумеется, все почести и похвалы за лучшее сватовство между королевствами достанутся мне.

Соларийцы, солдаты в Мирдуре, договор, шпионы в Ханае, мёртвое королевство, зажатое между ними, и мой план захватить Зимний двор уже обеспечивали мне роскошную головную боль. Теперь к этому клубку добавилась мёртвая ведьма, и боль превратилась в бесконечную усталость от мыслей. Никаких следов. Ни единого пятна рядом с замком, в Тенеброзе или на многие мили вокруг. Либо её присутствие было плодом моего воображения, хотя Килиан продолжал уверять, что это не так, либо рыжеволосая ведьма, которую считали мёртвой, скрыла себя завесой. Даже Мемфис, Дьюрин с острейшими чувствами, ничего не уловила. Когда пытаешься не придавать чему-то значения, причины, прежде казавшиеся пустыми, внезапно превращаются в поводы для страха. С ремесленниками нельзя было шутить, а с Мелантой тем более. До того как Уринтия обошла её и заняла место Великой Девы, именно Меланте прочили этот титул.

— О чём ты так задумалась, что забыла о любви к еде и обрела сосредоточенность с самого утра? — спросил Килиан, успев первым же делом меня раздражить.

Я крепко зажмурилась, делая вид, будто погружена в глубокие размышления, и медленно повернулась к нему.

— Мне действительно больше нравится сзади или просто большинство мужчин недостаточно привлекательны, чтобы я захотела видеть их лицо сверху?

Он уронил ложку и с досадой провёл ладонями по лицу.

— Синт, пощади меня.

А что такого? По-моему, смешно. Трое напротив уже дрожали от беззвучного смеха. Разве он не говорил, что любит мой юмор?

— Не дразни его, Сноу. Он уже несколько месяцев не видел ни чьего переда, ни зада, — заметил Мал.

Килиан метнул в хихикающего брата взгляд, обещавший смерть. Он был слишком уставшим, чтобы удерживать привычное самообладание.

— Проблемы с малышом? — спросила я, указывая вниз. Конечно, дразнилась. Прекрасно знала, что проблем у него нет, а малыш там и вовсе ни при чём.

Он крепко зажмурился и уронил голову.

— Я тебя убью, Мал.

Килиан поднял руку, собираясь наказать брата, но я накрыла её своей. Он обернулся так резко, словно его толкнул дух или я обожгла прикосновением.