Книга Зимние Боги и Змеи, страница 13 – Венди Хейсс

— Конечно, недостойны. Ты лучше всех должен это знать, — тихо сказала, забирая кубок из его руки и допивая остатки эля.

Он перевернул пустую чашу.

— Ния убьёт меня, если узнает, что я позволил тебе пить.

— Тебя ждёт достойная смерть. Ния похоронит тебя красивым, чтобы почтить лицо, на которое ты любишь смотреть в зеркало двадцать три часа в сутки. Её погребальным венкам из маргариток нет равных.

— А как же оставшийся час?

— Конечно, тело. Проверяешь, не появилось ли за последние сутки несколько новых мышц?

Он крепко обхватил меня рукой за шею и потёр кулаком макушку, заставив меня вскрикнуть от жжения.

— Завтра скажу, сработало ли это упражнение.

— Дурак, — буркнула, поправляя волосы. — Ния тебя убьёт за то, что ты испортил её работу.

Он провёл пальцами по моим волосам, пытаясь помочь.

— Скажешь ей, что это сделал я, а я расскажу Аларику, как ты сломала его драгоценную трость из чёрного дерева, когда изображала его перед всем трактиром.

Мой рот дрогнул в гримасе.

— Договорились, — сказала, протягивая руку, и он пожал её в знак соглашения.

— Тот мужчина, — осторожно спросила. — Что-нибудь выдал?

Он покачал головой.

— Нет. Как ты и сказала, пытать Исийордца бессмысленно. Аларик сейчас пробует свои методы.

Знала, что всё окажется безрезультатно, но разговор уже портил настроение. Сегодняшний праздник мог хотя бы ненадолго помочь нам вынырнуть из беспорядка, устроенного моим отцом. Я поднялась и протянула Каю руку.

— Ну что, найдём для тебя развлечение на остаток этой жалкой ночи? Мужчины и женщины, как обычно, выстроились в очередь, а все эти взгляды уже начинают меня раздражать, — не понимаю простых человеческих желаний. Боковые любопытные взгляды действительно злили. И мужчины, и женщины находили Кая привлекательным — их трудно было винить. Сам же Кай не находил привлекательным никого, кроме себя. Прекрасный в любви к собственной персоне и совершенно беспомощный в любви к другим.

— Просто взгляни на меня. Тебе одного раза хватило.

— Кайден, — строго произнесла, глядя на этого шутовского дурака.

Он поднялся и навис надо мной с полной насмешки усмешкой.

— И снова полное имя.

Я застонала, раздражённая тем, что снова подняла эту тему.

— Мне было семнадцать. Тогда ты казался мечтой любой девчонки, а теперь остался неловким воспоминанием взрослой женщины. Раз уж мы вспоминаем прошлое, напомнить, что ты отвечал на мои поцелуи? И не один раз?

— Да, минутная слабость, — сказал он с беззаботным пожатием плеч, — Ты ведь не особо часто смотришься в зеркало. Забыла, что твоё лицо может подкосить мужчине колени?

Я фыркнула.

— Так подкосило, что уже на следующий день ты ушёл с дочерью кузнеца, потом с девушкой из трактира, а довершил картину тот торговец из Комнхалла, — семнадцатилетняя я тогда расстроилась. Сердце не разбилось, но было неприятно. Двадцатитрёхлетняя я всё понимала. Не могла сохранить живым даже цветок, не говоря уже об отношениях. Ния и Кай стали моей семьёй. Если бы этого не произошло, ничего другого между нами тоже не вышло бы.

— В сердечных делах я не силён, сладкая.

— Заметила. Мог бы доказать это словами, а не наглядно.

— Зато получится хорошая история. Расскажешь её бедняге, который однажды станет твоим мужем, и моим будущим племянникам и племянницам.