Книга Зимние Боги и Змеи, страница 103 – Венди Хейсс

— Сайлас, дай ей поесть, — вмешалась Морин, прерывая нашу немую схватку.

— Почему эта необузданная тварь вообще сидит за этим столом? — фыркнула Френ, пытаясь стереть жидкость с рукавов.

Я усмехнулась. В старые времена за такой тон высокородная, обращаясь к королевской особе, получила бы плеть. Она не спала бы под этой крышей, не говоря уже о том, чтобы ужинать со мной, будь на месте отца другой король.

— Ну, трём жёлтым троллям ведь разрешили. Глазам тоже нужен отдых от уродства.

Я наклонилась ближе и впилась в неё взглядом.

— Могу терпеть тебя ради развлечения, но скажешь обо мне ещё хоть раз что-то подобное, я тебя выпотрошу. Лучше вообще не открывай рот в моём присутствии.

— Я тебя не боюсь. Ты знаешь своё предназначение так же, как и все мы, так что не задирай нос, — сказала Френ, подняв голову.

— Мне не нужно, чтобы ты боялась, полукровка. Охота веселее, когда добыча тупая, как зверёк. И крики тоже.

Она открыла рот, чтобы ответить, но прикусила язык. Вдруг её затрясло, по коже выступил пот, а на губах задрожал плач.

— Что такое? — спросил Рубен у сестры.

Мемфис медленно скользнула вокруг её талии, и брат закричал, свалившись со стула.

— Отзови её, — спокойно приказал отец.

— Но я хотела, чтобы она кричала, — сказала я, надувшись.

Френ заплакала раньше, чем я ожидала, и я подала морфу знак отступить.

— Это было даже лучше, чем я рассчитывала.

— Отец, она открыто нам угрожает. Вы должны что-то сделать, — стал настаивать Рубен, пытаясь успокоить рыдающую сестру.

— О, отрастите уже хребет, вы, яйца вместо мозгов, — бросила я, уже совершенно раздражённая.

Дядя и Элиас оба закашляли в ладони. Второй повернулся ко мне и покачал головой, едва сдерживая улыбку.

Набрав на тарелку целую гору еды, я вышла. Меня уже достали взгляды и разговоры. Когда я направилась к выходу, отец громко звякнул приборами о тарелку, но ничего не сказал.

Малик и Кай молча последовали за мной, пока я шла в Зимний сад с тарелкой в руке и ещё частью еды во рту.

— Твой отец? — спросил Кай, наклонившись, чтобы стереть кровь с моей щеки, когда я села на заснеженную скамью.

Малик в замешательстве оглядел сад, будто кто-то мог в любую секунду выпрыгнуть у меня из-за спины.

— Сегодня вся куча.

Я подняла голову к проклятым небесам.

— Вы злобные раздувшиеся болваны.

— Теперь боги виноваты?

— А когда они не виноваты?

Я набила рот виноградом, тостом и сыром так, что стало трудно глотать, и закашлялась.

Малик шагнул вперёд, а я рассмеялась, напугав его.

— Я пережила клинки твоих сородичей, дорогой. Виноградина меня не убьёт, — сказала я, запихивая в рот ещё еды, и он отступил.

Стиснул зубы, задумчиво опустив глаза на землю перед собой. Я почти могла поклясться, что в этом взгляде мелькнула жалость. Жалость. Чувство, которое я ненавидела всем сердцем.

— Скажи мне, Малик, они праздновали после нападения? Убийство беззащитных детей, женщин и мужчин, должно быть, было таким достижением.

— Нет, — ровно и задумчиво ответил он.

— Ах да, чуть не забыла, они ведь не убили меня. Разочарование.

Он взвесил мысли, прежде чем сказать.

— Король не позволил.

Я фыркнула.

— Конечно. Он бы первым оплакивал свой провал.

Мал покачал головой.

— Ты не знаешь и половины.

— Тогда расскажи, — сказала я, наклонившись к коленям. — Почему маленький кусочек анонимной информации, который, как мне сказали, вы получили, довёл всё до такого масштаба?