Книга Бессмертный, страница 95 – Эмма Хамм

Я не мертва.

И скоро весь город об этом узнает.

Он не мог перестать думать о ней. Даже сейчас, когда он ослаб настолько, что был вынужден вернуться в царство теней, все, о чем он мог думать, – это лицо Джессамины у стены. Послание, которое она на ней написала, могло поставить их планы под угрозу. Если Леон узнает, что Джессамина на самом деле жива, то они попросту могут не успеть распутать паутину лжи.

Но выражение ее лица в тот момент стоило риска.

Она впервые выглядела такой живой. Только тогда бог осознал, насколько опустошенной все это время была Джессамина. Эти затравленные глаза всегда были такими темными, шрам на шее перекатывался при каждом глотке, будто девушка каждую секунду боролась, чтобы не свалиться с ног. Но в тот момент она ожила. Ужасно и чудесно одновременно.

А он-то думал, что даровал ей жизнь. На самом деле она сделала это сама.

Теперь ее губы исказились в дикой усмешке, которую он видел только на ведьме, только что разрушившей целое государство из жажды мести. Она стояла перед ним, словно богиня, которая готова живьем проглотить каждого глупца, что пытался раздавить ее. И тогда его поразила мысль, лишившая его дара речи. Она может быть опасна для него.

Потому что он забыл, что значит быть живым. Он забыл все мелкие нюансы и эмоции, которые идет рука об руку с жизнью. Он забыл, что иногда ему может казаться, будто мир рушится у него на глазах. Но на самом деле это всего лишь вид искреннего счастья на лице такой женщины, как Джессамина.

Кошмар во плоти.

Элрик покачал головой. Он бродил по тьме в одиночестве и гадал, когда же она вновь призовет его. С каждым разом у нее получалось все лучше и лучше. Теперь он мог появляться перед ней намного быстрее и задерживаться намного дольше.

К сожалению, это не отменяло необходимость возвращаться сюда и ждать момента, когда он снова окажется в мире живых. Рядом с ней.

Он уже привык ждать ее зова, но легче не становилось.

Даже сейчас он стоял во тьме и слушал, надеясь уловить ее шепот. Чернильные руки, хватавшие его за ноги, казались намного спокойнее. Даже они знали, что в этот раз он не задержится надолго. Не тогда, когда по ту сторону его ждала певчая могил.

Элрик снова шагнул вперед – двигаться было легче, чем стоять на месте. Он вызвал образ Джессамины, когда впервые встретил ее здесь – в луже темной воды, так красиво заливающей впадины ее глаз.

Даже сейчас он мог видеть ее. Лучик света во тьме. Но чем ближе бог подходил к миражу, тем больше она казалась реальной. Нависающий над ней, будто теперь он призвал ее в свой мир.

Нахмурившись, Элрик пару раз моргнул, чтобы прогнать видение. Когда ничего не произошло, он предположил, что это очередная уловка царства теней, чтобы снова затянуть его глубже в болезненные воспоминания. И все же бога тянуло к ней. Что-то в нем требовало подойти ближе, взглянуть на ее светлую фигуру и надеяться, что она вновь оказалась здесь. Сапоги шлепали по воде, которая сейчас доставала ему по щиколотку.

Это была она. Невозможно. Это место находилось между жизнью и смертью. Он оставил ее спрятанной в том переулке, в безопасности. Никто не обратит внимания на сверток ткани в углу. Ее ограбили? Убили? Еще один человек наложил на нее руки, думая, что имеет на это право?