Книга Право сильного, страница 157 – Юлия Арниева

Моряк повернул голову, однако ответить не успел.

— Помолчите, Северин, — негромко произнес чиновник, даже не подняв глаз от книжки. — Вас взяли в Лондон вести бумаги, а не судить о дамах.

Северин выпрямился. Улыбка осталась на его лице, но скулы заметно порозовели, и несколько секунд он смотрел куда-то поверх моего плеча с таким вниманием, будто обнаружил на противоположной стене произведение искусства, прежде ускользавшее от его взора.

Чиновник закрыл книжку, убрал карандаш и обратился ко мне по-французски так же безупречно учтиво, как четверть часа назад.

— Благодарю вас, графиня. Мы передадим в Петербург ваши предложения относительно запасов и расчетов железом. Разумеется, окончательное решение будет зависеть от морского ведомства и утвержденных расходов, но я полагаю, что к концу лета мы сможем сообщить вам ответ. До того времени нам потребуются образцы и предварительная смета.

— Вы их получите. Я распоряжусь подготовить все необходимое в ближайшие дни. Если у ваших людей возникнут дополнительные вопросы, буду рада на них ответить.

— Тогда, полагаю, на сегодня мы можем считать разговор весьма полезным, — заключил Воронцов. — Я признателен вам, графиня, что вы нашли время приехать. И надеюсь, наше знакомство с этими господами окажется началом продолжительного сотрудничества.

Я поблагодарила его, и мы вернулись из оконной ниши в гостиную. Здесь за время нашего разговора стало еще многолюднее. Возле дверей собралась небольшая толпа, лакей с подносом осторожно пробирался между гостями, а из соседней залы доносилась музыка, теперь уже достаточно громкая, чтобы разобрать мелодию.

Воронцов повел своих спутников к принцу. Чиновник шел рядом с ним, моряк чуть позади, продолжая что-то негромко объяснять о сроках плавания, и только Северин задержался на несколько шагов. Поравнявшись со мной, он обернулся и улыбнулся с такой любезностью, словно мы только что обменялись самыми приятными комплиментами. Я ответила ему той же улыбкой.

Следующий час прошел в бесконечных знакомствах и разговорах. Меня представляли дамам, чьи имена я едва успевала запоминать, джентльмены осведомлялись о здоровье графа Хавершема, кто-то непременно вспоминал Норфолк, а одна пожилая леди, узнав, что Артур остался дома, принялась с таким сочувствием расспрашивать о его самочувствии, что мне пришлось заверить ее: супруг совершенно здоров и просто предпочитает собственное кресло любому из тех, что может предложить Лондон. Это объяснение ее, кажется, не убедило. Впрочем, я уже привыкла, что добровольный отказ от светских удовольствий вызывал у некоторых людей больше беспокойства, чем настоящая болезнь.

Дважды меня приглашали на контрданс. Первому джентльмену я отказала, сославшись на жару, второму добавила усталость после дороги, и оба приняли мои извинения с такой предупредительностью, что мне стало немного совестно. Жарко действительно было невыносимо, но, если бы я очень захотела танцевать, ни духота, ни проведенные в экипаже часы меня бы не остановили.

У дверей в соседнюю залу меня остановила невысокая полная дама лет сорока пяти. Я заметила ее еще несколько минут назад. Рядом постоянно кто-нибудь находился, дамы охотно уступали ей место, джентльмены кланялись с почтительностью, которую не всегда проявляли даже по отношению к герцогиням, и при этом сама она держалась настолько непринужденно, словно принимала гостей в собственной гостиной. Только когда одна из дам обратилась к ней по имени, я поняла, кто передо мной.