Книга Девушка из колодца, страница 86 – Рин Чупеко

Суровый взгляд обасан теперь устремлен на ошеломленное лицо Келли.

— Это ты, да? – Келли не нужно знать японский, чтобы по яростному изгибу губ и гневу в глазах женщины понять, о чем она говорит. – На этой печати была твоя кровь!

— Я… я не…

— Ты должна была сказать нам, Келли-тян! – восклицает Кагура. – Ты должна была сказать, что это твоя кровь, твоя печать! Все присутствующие при ритуале должны быть чистыми и незапятнанными. Тебе нельзя было смотреть!

— Простите! Я… я не знала…

Раздается громкий вздох, и побледневшая в одно мгновение обасан внезапно спотыкается. Схватившись за живот, из которого торчит рукоять каменного ножа, она пытается заговорить, но вместо этого у нее изо рта течет кровь, и она падает на деревянный пол.

— Мачика-обасан!

Остальные мико, позабыв о своих обязанностях, бросаются к пожилой женщине, не обращая внимания на лужу крови, которая растекается под ней. Та становится все больше, пока сначала не касается волос Тарквиния, а затем и вовсе не впитывается в них. Мальчик раскрывает рот, и из его горла вырывается резкий, хлюпающий звук.

Первой опасность замечает Амайя.

— Нет! – кричит она, пытаясь поднять Тарквиния и унести его прочь.

Но уже слишком поздно. Кровь стекает по спине мальчика, капает на последнюю нетронутую печать, которая вдруг снова появляется на его коже, прежде чем так же внезапно раствориться.

Комнату наполняет темнота, заглушающая дневной свет, а вместе с ней раздается холодный, издевательский смех.

Ритуал не сработал. Женщина в черном теперь на свободе.

Сначала слышатся

крики.

В темноте они раздаются отовсюду и одновременно ниоткуда.

А затем – ужасные звуки, с которыми сталкиваются

тела,

хруст костей о дерево и камень.

И… тишина.

Когда тени рассеиваются, она оказывается в кольце, рядом с распростертым телом Тарквиния. Куклы, из которых состоит круг, разлетаются с такой силой, что одна врезается в стену, а другая – в дерево, растущее снаружи.

Мико сами напоминают сломанных кукол. Саю отбрасывает на несколько метров в соседнюю комнату. Ее ноги видны из-под разбитой деревянной ширмы. Амайя врезается в стеклянную витрину с куклами. Из раны на ее голове течет кровь, а ее неподвижно лежащая на полу фигура почти полностью погребена под упавшими куклами.

Кагура лежит бесформенной кучей в стороне, осколки стекла пронзили ее руки. Единственная из мико, кто еще подает признаки жизни, она тихо стонет. Часть крыши обвалилась, тяжелые деревянные обломки заблокировали задние комнаты.

Даже Келли, которая забилась в самый дальний угол, досталось. Ее лодыжку придавило доской, что свалилась с потолка.

Но больше всех страдает обасан: она лежит на животе, уткнувшись в пол, а кровь, сочащаяся из ее ран, собирается вокруг нее в лужицы. В руке женщина все еще сжимает куклу, которая должна была стать новой тюрьмой для женщины в черном. Игрушка обгорела до неузнаваемости, а ее голова валяется неподалеку.

Женщина в черном смеется. Келли, несмотря на поврежденную ногу, предпринимает отчаянную попытку защитить лежащего без чувств Тарквиния, но невидимая сила отталкивает ее назад. Ее кожу будто бы пронзает электрический разряд, и она с криком хватается за руку, на которой появляется ожог в форме человеческой ладони.

От маски ничего не осталось. Перед ними стоит женщина в черном, а тело, которое когда-то принадлежало мико по имени Чио, изуродовано. Сверкающие, глубоко запавшие глаза смотрят из своих впадин, рот, у которого не осталось губ, приоткрыт, обнажая ужасные коричневые зубы, острые, как у собаки. Ее черные волосы – симфония болезни и беспорядка. На одной стороне головы больше не осталось прядей, только обнаженный блестящий череп цвета слоновой кости.