— Ты когда-нибудь бываешь голодна, Окику? – интересуется он в другой раз. – Я мог бы угостить тебя молочным коктейлем. Здесь люди оставляют еду в храмах, так что, видимо, призраки что-то едят… А разве вообще существует еда для призраков?
Я не всегда понимаю, о чем он, но, похоже, это не имеет значения.
Мы посещаем магазины одежды, рестораны, парки. Тарк отводит меня на Токийскую телебашню («Это лучшая смотровая площадка в Японии. Отсюда можно увидеть современный капитализм в действии!»), к статуе Хатико («Никому не говори, но я плакал, когда смотрел фильм»), на вокзал Харадзюку («Знаю, что здесь задаются модные тенденции и все такое, но этот парень выглядит так, будто украл одежду у собственной матери»).
Тарк предлагает мне присесть на скамейку с видом на небольшой парк, в котором полно ярких цветов. Я, по понятным причинам, не хочу, но он настаивает:
— Это не займет много времени. Я очень быстро рисую. – Мальчик садится напротив и, достав ручку и бумагу, приступает к работе.
Некоторое время спустя он показывает мне готовый портрет. На нем изображена прекрасная женщина, задумчиво смотрящая в сторону и любующаяся розами.
Я не могу оценить это творение по достоинству.
— Для призрака, – поддразнивает Тарквиний, – у тебя смехотворно низкая самооценка.
Мне нравятся эти короткие, спонтанные поездки.
Тарк ведет с Келли то, что называется электронной перепиской, – обменивается странными, невидимыми письмами, которые сами доходят до адресата и преодолевают разделяющее их расстояние. Часто, когда они пишут эти самые письма, я с удивлением заглядываю им через плечо. При жизни у меня было мало родственников, и, вникая в слова и мысли Келли и Тарка, в их очевидную заботу друг о друге, я начинаю тосковать по тому, что больше не должно иметь для меня значения.
«Привет, Келли, –пишет Тарквиний, – официально признаю Японию самым неблагополучным местом, в котором я когда-либо бывал, а ведь я наведывался в психиатрическую лечебницу! Ты знала, что здесь есть торговый автомат для продажи ношеных женских трусиков? Японское правительство объявило это незаконным, но, похоже, это все равно не помешало кучке предпринимателей продавать их. Папа говорит, что видел тех, что продавали зонтики, яйца и, по какой-то непонятной причине, батарейки. Надеюсь, здесь есть автомат, в котором можно купить гигантского робота.
Так вот – я опробовал этот, для нижнего белья… Ну знаешь, просто, чтобы проверить, действительно ли он работает, но в конце концов чувство стыда взяло надо мной верх. Существует много куда более веселых способов опозорить семью, чем покупка нижнего белья.
Буквально на днях я наткнулся на салон, который специализируется на искривлении зубов у девушек. Японки, которые выглядят как вампиры, нуждающиеся в брекетах, считаются очаровательными и возбуждают мужчин. Кроме того, здесь есть комплексный спа-салон для собак. В следующей жизни я хотел бы стать лабрадором какой-нибудь богатой японской леди, чтобы посетить такие высококлассные заведения для животных. Иронично, что на большинстве курортов с горячими источниками разрешено проживание собакам, но не людям с татуировками. Так что нынешняя японская социальная иерархия складывается следующим образом: японцы > домашние животные > я.
(Не то чтобы я сильно возражаю. В любом случае, мне не нравится идея мыться на людях. Знаю, говорят, что это проверка того, насколько мужественным ты себя считаешь, и прочее дерьмо, но мужественность должна быть слышна, а не видна.)
Звучит как-то странно. Возможно, я перепутал крылатые выражения, но уверен, ты меня поняла.
Ты просила написать тебе, как только мы обустроимся в Токио. Прямо сейчас мы обставляем шикарные апартаменты в высотке Сибуя. Выглядят они так, словно спроектировавший их архитектор перебрал бурбона.»
