Книга Навсегда, твой Лукас, страница 55 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Ещё я думаю о том, какой счастливой выглядела мама, когда начала встречаться с Рэндом, потому что появился кто-то, готовый ей помогать, и кто-то, с кем ей нравилось быть рядом.

Я думаю и о Рэнде тоже, о том, как все мы радовались, когда он стал жить с нами. А ему пришлось ждать довольно долго, пока мама согласится, потому что она всегда больше думала о нас, а не о себе.

И когда мы только начали замечать, сколько он пьёт, мы не придали этому большого значения. Это не казалось такой уж большой проблемой. Проблема появилась, только когда он стал слишком много спать, или врать, или беситься и орать.

И мама в таких случаях всегда извинялась перед нами, как будто это была её вина, что Рэнд пьёт.

«Простите, я думала, он наконец остановится».

«Извините, он старается. Он правда хочет бросить».

«Мне жаль, я думала, на этот раз всё будет лучше».

Но лучше становилось очень ненадолго, а потом всё пошло настолько плохо, что он разбил машину. В тот вечер мама сильно плакала и благодарила Бога за предупреждение, за то, что ни Джастина, ни меня в это время в машине не было.

Как раз в тот вечер она это и сделала. Сказала Рэнду, чтобы он уходил.

— Не возвращайся, пока не проведёшь трезвым полгода, пообещай мне, — сказала она. С тех пор прошло уже почти девять месяцев.

Но сейчас дела снова стали налаживаться. Мама уже не плачет и не так сильно скучает по нему. А нам просто нужно найти ей другого человека, который поможет ей почувствовать себя счастливой.

Я беру шампунь, намыливаю голову и, чтобы не думать больше ни о чём таком, включаю воду погорячее, задираю голову — струи бьют прямо в лицо — и начинаю думать о серебристых тополях. Наверное, странно, что я думаю о них так много, но я люблю замечать всё, что есть вокруг меня, — будь то рыба, вода или облака. Острова или деревья. И Джой говорит, что это одно из тех качеств, которые ей нравятся во мне больше всего.

И вот я думаю о том, что многие люди жалуются на тополя, потому что они вызывают аллергию и потому что их сеянцы портят газоны. Поэтому мистер Суини каждую весну суёт нам под дверь опросные листки с вопросом, не стоит ли их вырубить и заменить чем-то другим.

Казалось бы, что плохого, когда вокруг много деревьев? Но, видимо, некоторые вещи могут быть и плохими, и хорошими одновременно. Есть люди, которым больше нравятся лужайки и цветочные клумбы, и они вовсе не хотят жить в лесу из деревьев с серебряными стволами.

Возвращаясь к себе, я прохожу мимо комнаты Джастина и слышу, как он храпит — как заведённая газонокосилка.

Я пячусь назад и приоткрываю его дверь, чтобы взглянуть на него. Я не слишком осторожничаю, потому что знаю: моего брата сейчас и пушкой не разбудишь. Мне приятно видеть, что он здесь, спит у себя дома, пока его гнусные дружки колобродят всю ночь. И хотя ему уже семнадцать, когда он спит вот так, он напоминает мне прежнего спокойного, миролюбивого мальчишку.

Я думаю о том, как нелегко ему сейчас приходится: школа вот-вот закончится, а он так и не решил, поступать ему в колледж или нет и чем заниматься потом. Так что, наверное, можно понять, что ему время от времени нужно немного выпустить пар.

А потом я вспоминаю, что, когда Рэнд ушёл, Джастин поклялся мне, что никогда не будет таким, как он, а только таким, как наш папа, потому что, даже хотя папа умер, он всё равно знает, что должен заслужить его уважение.