Книга Навсегда, твой Лукас, страница 4 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

— Ладно, — говорю я, чтобы он понял, что уже может спокойно уходить. Но он всё ещё здесь, и я догадываюсь, что ему, наверное, полагалось бы вернуться пораньше, чтобы присмотреть за мной. Я, конечно, в этом не нуждаюсь, но мама, когда сильно задерживается, предпочитает, чтобы он оставался со мной. Так было даже в те времена, когда Рэнд жил с нами. Если Джастин не вернётся в срок, я не стану его выдавать. Но пусть думает, что я могу это сделать. Может, тогда он возьмёт меня с собой на мыс. Мыс и маяк на Скале Казней — самые крутые места на всей земле. Хотя, сказать по правде, сам я на маяке ещё ни разу не был. Но как можно не любить место, которое называется Скала Казней? В общем, я непременно доберусь туда, и очень скоро. С Джастином или без.

— Счастливо, — только и говорю я.

Убедившись, что Джастин ушёл, я заворачиваю цепочку и кулон, кладу их на стол и перечитываю записку. Надо бы добавить к ней ещё кое-что. На эту мысль меня навёл Джастин. Поэтому я рву записку в клочки, беру другой листок и пишу всё заново. Потом перечитываю, чувствуя странное волнение в груди. Но теперь, с новыми словами, записка выглядит лучше.

Свернув всё вместе, я собираюсь уходить, но тут меня снова охватывает неуверенность: а вдруг Джастин прав и я действительно всё испорчу? Но, в конце концов, до завтрашнего утра ещё есть время. Если захочу — могу просто выложить записку.

У меня впереди ещё целый день, чтобы всё как следует обдумать.

Мне так и не подвернулось возможности открыть конверт Лукаса — первый ключ, который привёл бы меня к первой остановке в моей «охоте за сокровищами». Тогда как-то не получилось, а позже — через несколько дней после похорон, когда всё немного улеглось, уже после того, как к нам приходила полиция, а потом ещё куча людей — родные, друзья и посторонние, учителя и дети, — мне уже не захотелось. Я сунула его подальше в стол и больше не доставала.

— Ты совсем не ешь, — говорит мама, подталкивая ближе ко мне чашку с молоком, сладкими рисовыми хлопьями и свежей клубникой, но мне совсем ничего не хочется.

— Я потом, мам. — Я смотрю на неё через стол и улыбаюсь. — Спасибо.

Я научилась улыбаться. Потому что если я не улыбаюсь, они начинают нервничать. Одно время мама с папой даже хотели, чтобы я пошла к психотерапевту — не к той тётке, которая работает у нас в школе, а к другому. Но Лукас Брунетти — мой друг, мой лучший друг, и я не нуждаюсь в личном докторе, чтобы понять это.

Я так и не могу говорить о Лукасе в прошедшем времени. Не могу, и всё тут.

Я зачерпываю полную ложку моего праздничного завтрака и тут слышу, как по коридору топают Изабель и Дэйви. Даже по их шагам легко догадаться, что они тащат что-то большое. Обычно я заранее знаю, какой подарок приготовили мне родные, потому что это либо то, о чём я просила, либо просто Изабель, как всегда, не смогла удержать секрета.

Но в этом году я ничего не просила, поэтому понятия не имею, что тащат на кухню мои братишка и сестрёнка. Папа шагает сразу за ними.

— Сюрприз! — восклицает он.

Все собираются вокруг стола, но я единственная, кто остаётся сидеть. Из ванной выбегает Наталия — её мокрые волосы замотаны полотенцем как тюрбан.

— Эй, меня подождите! — кричит она. — Не пойте без меня.

Изабель подпихивает объёмистую коробку ближе ко мне и говорит: