Книга Навсегда, твой Лукас, страница 22 – Гай Полиснер, Нора Рэлай Баскин

Ещё здесь громоздятся шкафы, битком набитые украшениями из крупных фальшивых (уж это наверняка) бриллиантов, а также розовыми и жёлтыми пластиковыми бусами. Вдоль стен тянутся вешалки с плащами, нарядными платьями, расшитыми бисером и блёстками, и мужскими костюмами, и свитерами, от которых пахнет старьём. А под всем этим, покрывая весь пол, — залежи всевозможной ношеной обуви, от женских туфель на шпильках до детских кроссовок и мужских полуботинок вроде тех, в которых папа по утрам отправлялся на работу. Куда ни глянь, везде лежат старые вещи, которые для кого-то могут стать обновкой.

— Приветствую, мистер Брунетти! — Тия возникает рядом со мной прямо из ниоткуда, я даже подскакиваю от неожиданности. — Я сразу подумала, что это ты, когда увидела тебя на улице! — заявляет она, хватая меня за плечи. От неё сладко пахнет пудрой, и она внимательно изучает меня фиолетово-голубыми глазами. — Ну, как делишки? Давненько не видела тебя и твою красотку маму. Уж целую вечность, поди! А у неё как дела? И что привело тебя в этот хламовник в такой роскошный летний денёк?

Вопросы сыплются из неё без единой паузы, и я даже не знаю, на какой отвечать первым. Она симпатичная, Тия, но уж очень разговорчивая. Нас она хорошо знает. Когда папа умер, мы сдали в её лавку все его вещи. Ну, не сразу, конечно, — сначала мы хранили их в память о нём, но потом от них становилось только грустнее, и к тому же нам нужны были деньги, и вообще мы продали дом, и мама наконец решилась с ними расстаться. Костюмы. Обувь. Часы. Коробки с его любимыми книгами — биографическими, военными и историческими. Мы тогда ещё жили в собственном доме с видом на залив. Правда, видно его было, только если забраться на чердак. Джастин говорит, что папа всё собирался перестроить чердак и сделать там комнату, но это было ещё до того, как он заболел. Он тогда ещё работал в городском банке, и у нас хватало денег покупать вещи, в которых не было такой уж строгой необходимости.

Джастин хорошо всё это помнит, а я нет: мне было всего шесть, когда мы переехали в съёмную квартиру, чтобы мы с Джастином могли остаться в своих школах. И это оказалась самым важным — иначе и Джастину пришлось бы нелегко, и я не подружился бы с Джой.

И поскольку мы оба тогда были ещё маленькими, маме приходилось везде таскать нас с собой, в том числе и к Тии. Мы то и дело ходили к ней, принося с собой те из папиных вещей, какие представляли хоть какую-то ценность. Однажды мама пришла с коробкой, в которой лежали блестящие папины выходные ботинки, и Тия сказала: «Вы уверены, что хотите избавиться от них, Мелисса? Может быть, мальчики со временем…»

Но мама резко её перебила: «Не стоит, Тия. Какой смысл держаться за эти ботинки?»

Мама до сих пор иногда посылает нас отнести сюда что-нибудь. Несколько месяцев назад она продала кольцо, которое подарил ей Рэнд. Мы тогда принесли его вместе с Джастином, и я видел, как грустно ему бывать у Тии, потому что, пока Тия оценивала кольцо, он торчал на одном месте, уставившись на разложенные под стеклом запонки, и глаза у него были красные. Я даже подумал тогда, что среди этих запонок он увидел те, которые когда-то принадлежали папе. Зато кольцо в итоге потянуло на целых 250 долларов, хотя мама уверяла, что Рэнд в жизни не потратил бы на неё больших денег. А оказалось, что всё-таки потратил, потому что те три маленьких бриллиантика в кольце были самые что ни на есть настоящие.