Книга Последний рассвет, страница 52 – Анна Тодд

— Спасибо. Похоже, я проголодалась сильнее, чем думала.

— На здоровье, – улыбается Джулиан.

Мимо проходит семья: двое детей сцепились в драке, мать пытается их разнять, отец, уткнувшийся в телефон, совершенно безучастен. Я бы ни за что не хотела такого брака: это как выйти замуж за собственную мать и всю оставшуюся жизнь тщетно добиваться ее внимания.

— Если честно, Ри… я очень хотел с тобой встретиться. Всю ночь ворочался, понимая, что не смогу нормально работать, если не увижу тебя хотя бы ненадолго.

Его слова застают меня врасплох, и я закашливаюсь, поперхнувшись от неожиданности. Джулиан похлопывает меня по спине.

— Прости, не хотел тебя напугать.

— У тебя сегодня… лиричное настроение, – замечаю я, подтолкнув его плечом.

Словами не передать, как сильно мне нравится сегодняшний Джулиан – он такой открытый, такой доброжелательный, но при этом и ироничный… А еще он искал встречи со мной.

— Я принял свои лекарства, – смеется он, облизнув губы.

Я думаю о своих таблетках, и голову немного покалывает.

— Очень смешно, – отвечаю я, не уверенная, что он пошутил. – Ой, я вся в сахаре…

Я смахиваю с груди хлебные крошки. Джулиан решает помочь и осторожно прижимает салфетку к моему топу.

Стиснув зубы, я делаю глубокий вдох. Воздух вокруг нас сгущается, и у меня перехватывает дыхание. Джулиан прекрасно знает, что делает. Глядя мне в глаза, он будто случайно проводит пальцем по обнаженной коже у выреза топа, повторяя линию квадратного кроя. По телу пробегает дрожь, и я чувствую, что вот-вот потеряю контроль. Желание наклониться и поцеловать его сильнее, чем послеполуденный прилив.

Джулиан берет мою подвеску с медальоном и поглаживает кончиками пальцев рельефные выступы на поверхности крошечной ракушки. Когда он открывает медальон, я накрываю его руку своей, мягко отводя ее назад. В этот момент я впервые замечаю, что его руки испещрены сетью мелких шрамов. Они тянутся от тыльной стороны ладони вверх по рукам, до локтей. Некоторые шрамы тонкие и едва заметны, как царапины от бумаги, другие широкие, как следы от тугой веревки.

— Что здесь, фотография твоего американского парня? Не хочешь, чтобы я его увидел? – Джулиан удивленно приподнимает бровь и слегка хмурится, стараясь при этом сохранить игривый, беззаботный тон.

— Ага, там еще и наши дети!

Привычная боль накатывает внезапно – я никогда не смогу иметь то, о чем мечтаю больше всего на свете. Я гоню ее прочь и натянуто улыбаюсь. Научилась за столько-то лет.

— Черт. Так и знал, все слишком хорошо, чтобы быть правдой, – шутит Джулиан и снова медленно проводит пальцами по моей ключице. Замерев, он прижимает раскрытую ладонь к моей груди. – Ты сегодня выглядишь потрясающе! Почему? – Он наклоняется еще ближе, чувствуя под ладонью бешеное биение моего сердца.

Слова застревают у меня в горле. Язык кажется неподъемным, а мысли вязкими, будто картофельное пюре.

— Я… я собиралась позавтракать с мамой, но она задержалась… – Я вздрагиваю, в панике округляя глаза. – Боже! Который час? Рядом с тобой я напрочь теряю счет времени!

Джулиан отвечает польщенной улыбкой.

— Вот это комплимент! Почти десять.

Я хватаю телефон. Так и есть – пропущенный от мамы.

— Прости, мне нужно срочно перезвонить, – выдыхаю я, и Джулиан начинает убирать следы нашего хлебного пиршества.