Книга Последний рассвет, страница 36 – Анна Тодд

— Что-то не так? – спрашивает Джулиан, наклоняясь ко мне. Его колено слегка касается моего, и я замираю.

— Все так, – нехотя отвечаю я. – Кроме тебя.

— Эй, не груби, – улыбается Джулиан, и я замечаю, что один из его передних зубов слегка заходит на другой.

— Ты сам сказал, что видеть меня не желаешь, – напоминаю я.

— Да, – соглашается он, потирая колени руками. – Тем не менее мы здесь.

— Может, ради Амары объявим перемирие? У тебя нет причин меня не любить, а я не хочу тратить силы на препирательства, – предлагаю я и, не дожидаясь ответа, залпом выпиваю еще один шот.

Джулиан пересчитывает оставшиеся на подносе стопки. Пять.

— Причина мне и не нужна. Как и тебе. Сколько шотов Фабио ты уже выпила? – спрашивает он, нахмурив густые брови.

Я прикидываю в уме… За барной стойкой, потом еще с Амарой, затем с Риши… Я ничего не упустила?

— Не знаю. Вроде три. Может, четыре.

— Будь осторожнее. Я видел, как приезжих рвет синевой от его коктейлей, – предупреждает Джулиан, будто его и вправду волнует, вывернет меня наизнанку или нет.

Наклонив голову, я смотрю ему в глаза.

— Держу пари, ты много чего повидал, – бормочу я, вспоминая рассказ Амары о его многочисленных любовных похождениях. Впрочем, мне плевать.

Правда ведь, плевать?

Я беру еще один шот и протягиваю ему другой, надеясь, что мрачные прогнозы Джулиана не сбудутся. Устойчивость к алкоголю я унаследовала от мамы, хотя выпиваю крайне редко. Однако здесь, на Майорке, так хочется перемен…

— За ночь, о которой ты будешь жалеть, – провозглашает Джулиан и залпом выпивает.

Я тоже выпиваю, наблюдая, как он облизывает ободок стопки, посыпанный сахаром. Его язык движется медленно, слизывая каждую тающую крупинку. Внутри у меня все переворачивается. В воображении вспыхивают картинки, как этот медленный теплый язык скользит по моей коже…

О боже. Пора уходить. Джулиан и шоты – опасное для меня сочетание.

— Откуда ты ее знаешь? – спрашивает он у Амары, словно меня здесь нет.

— А что, так трудно догадаться? – огрызаюсь я, закатив глаза.

Вчера вечером соображал быстрее.

— А-а! – наконец осеняет его. – Отель… Вечно ты подбираешь бродяг, Амара.

Ох, как же хочется дать ему подзатыльник! Что-то в характере Джулиана пробивает броню моей обычной невозмутимости. Воспитанная холодной, как мраморная статуя, матерью, я с детства привыкла контролировать свои порывы. Я предпочитаю быть благодарной, а не обиженной, и этот подход не раз меня выручал. Выручает и сейчас, когда мне хочется послать этого придурка куда подальше, заявить, что он мнит себя пупом земли, хотя и близко таковым не является, и что мне совершенно наплевать, нравлюсь ли я ему. И лучше пусть прекратит грубить, иначе…

— Мы все бродяги, Джулиан. Даже ты, – отвечает Амара; ее пальцы порхают по открытой ладони Риши. – А бродяги должны держаться вместе, а не устраивать балаган, как дети на детской площадке.

— Бесспорно. Хотя обычно ты куда разборчивее в выборе друзей, – он кивает на меня, и я тянусь за очередным шотом. В подколках Джулиана сквозит незлобивый юмор, который не дает мне по-настоящему на него разозлиться.

— Что ж, судя по всему, с выбором у нее и правда беда… раз ты здесь, – парирую я.

Легкая улыбка трогает уголок его рта, на щеке проступает милая ямочка. Черт, как он хорош! И дело не в выпивке – он зацепил меня еще на пляже, а я, похоже, отчаянно ищу приключений.