Книга Последний рассвет, страница 145 – Анна Тодд

Я киваю, и Джулиан облегченно вздыхает, словно вся тяжесть мира наконец спадает с его плеч. Рассвет за окном входит в силу, наливается красным – и это невозможно красиво. Воистину, жизнь – прекрасна.

— Я же обещала, что мы будем встречать рассветы, – слабым шепотом говорю я Джулиану, и горячие тихие слезы смешиваются на наших лицах.

Год спустя

Матео ставит на длинный деревянный стол поднос со свежей рыбой. Повсюду развешаны баннеры и воздушные шары, пол усыпан крошечными экоконфетти. Подготовка к празднику прошла на удивление легко – совсем не так, как прошлогоднее благотворительное мероприятие. Здесь нет толпы напыщенных организаторов, и мы сэкономили несколько тысяч долларов за декор, самостоятельно надув шары. Когда мои щеки заболели от натуги, я подкупила конфетами детей, игравших у воды, и они с радостью нам помогли. Джулиан тихонько напевал за работой испанскую песню – красивую, нежную колыбельную, которую Джулиану когда-то пела мама. Я так много всего узнала о его покойной матери, что теперь тоскую по ней, пусть мы и не были знакомы…

Кстати, о матерях. Я с удовольствием наблюдаю за мамой – она сегодня яркая и немного вальяжная, словно этот праздник в ее честь, а именинник Джулиан – так, мимо проходил. Что ж, кое-что никогда не меняется, и в этом есть своя прелесть. Она обнимает Матео, помогая ему расставить блюда на столе. Он нежно ее целует – наверное, я никогда к этому не привыкну. Мама счастлива, а о большем я и не мечтала.

Я потихоньку осваиваю испанский, и мама этому очень рада: все логично, мы ведь решили окончательно перебраться на остров. Помню, в каком шоке я была, когда она заявила, что теперь это наш дом.

Мы с ней говорили взахлеб и часами рыдали, и она наконец-то открылась, поделившись болью потерь и упущенных шансов. Впереди еще много открытий, но мама уже не та, что была год назад, да и я изменилась. Поначалу я боялась, что она передумает насчет переезда, но все мои страхи рассеялись, когда мама выкупила дом своего детства и соседний участок. Матео частенько заглядывал в гости, а затем и вовсе остался – к моему огромному счастью.

С Джулианом мы не расстаемся ни на день. Я часто выхожу с ним в море, а он заглядывает ко мне в детский Центр искусств: SetCorp все же открыла центр, несмотря на сорванную сделку, и теперь я могу танцевать и жить полной, осмысленной жизнью. Конечно, карьера профессиональной танцовщицы мне не светит, но из меня получился отличный наставник.

Самое главное – я безмерно горжусь своей мамой. Ей удалось добиться того, чтобы местный комитет по охране природы объявил эту землю неприкосновенной. Это означает, что строительство здесь запрещено. Для всех. Мама работает удаленно – компания сделала для нее исключение, памятуя о прошлых заслугах. Я уговариваю ее уйти на покой и пожить для себя, но знаю, что мама этого не сделает. Теперь она работает меньше, смеется больше, и жизнь меняется на глазах.

Каждые три месяца я летаю в Даллас в больницу, и Джулиан всегда со мной. И хотя он не в восторге от Штатов – ну, за исключением техасско-мексиканской кухни и просторных домов, – он охотно меня сопровождает. Во время плановых ЭЭГ он обычно уютно устраивается на диване в палате и смотрит местные новости. Наши визиты в Даллас не обходятся без обязательных остановок в Buc-ee’s, где мы закупаемся сладостями, вяленым мясом, грудинкой и майками с дурацкими надписями.