Книга Последний рассвет, страница 142 – Анна Тодд

Джулиан! Боже, Джулиан! Я пытаюсь сфокусировать взгляд, открыть непослушный рот и прошептать его имя. Он мне нужен как воздух, но я не знаю, как его позвать…

Внезапно я улавливаю в углу палаты какое-то движение. Он! Джулиан поднимается с дивана и идет ко мне. Они с мамой, должно быть, очень боятся, что я потеряла память, что больше не буду собой… Боже, как же я хочу произнести хоть слово!

— Иисусе, Ри… Господи! – Он падает на колени перед кроватью и начинает рыдать.

Мама просыпается, растерянно моргая, – ее веки припухли, глаза покраснели. Стопка старых фотографий соскальзывает с ее колен и разлетается по полу. Джулиан начинает их собирать. Мама молчит, но смотрит на него с благодарностью и теплом.

— Ория… – хрипит она, с трудом ворочая пересохшим языком. Джулиан – мой славный, чуткий Джулиан – протягивает ей бутылку воды. Мама робко подходит ближе и склоняется надо мной.

Я хочу им сказать, что все помню; что благодарна за операцию; что мне стыдно за боль, которая терзает их по моей вине… Но слова застревают в горле. Я чувствую, как снова ускользаю, и, как бы отчаянно я ни пыталась держаться, все тщетно.

Джулиан

Отец и Изольда уговаривают меня выйти из палаты хотя бы на пару минут. В конце концов я сдаюсь, но лишь потому, что хочу дать Изольде возможность побыть с дочерью наедине. Я не могу усидеть на месте и мечусь по коридору, как загнанный зверь, пугая медсестер. Понимаю, что выгляжу дико, но я так раздавлен, так разбит и беспомощен… Словами не описать мой страх и отчаяние. Я усаживаюсь на пол в углу коридора – здесь я никому не помешаю, а палата Ри находится совсем близко. Вдруг что.

Телефон, конечно, разряжен. С момента приезда в больницу я о нем и не вспоминал. Если бы не сотни фотографий и видео с Ри, мне было бы плевать на этот кусок пластика – пусть хоть в море утонет!.. Поймав медсестру, я объясняю, какой кабель мне нужен, чтобы она не принесла какую-нибудь новомодную зарядку от Apple. Она кивает и спешит помочь – наверняка чувствует мою жгучую, почти животную тоску. Прислонившись спиной к прохладной стене, я подключаю телефон и жду, когда вспыхнет экран.

Листая галерею, вспоминаю счастливые моменты, которые мы с Ри пережили вместе. Вот она, забавно наморщив нос, пытается храбриться, впервые пробуя сырое сашими. А вот ее распахнутые от восторга глаза, когда она наконец распробовала этот удивительный вкус… На следующем снимке она купается в море – над водой торчит лишь голова. Но больше всего мне дороги случайные кадры: даже сквозь трещины на экране я вижу ее задор и живость движений, счастливую улыбку и фирменный сарказм, естественный изгиб тонкой шеи, когда она смеется…

Я пересматриваю фотографии, как вдруг мое внимание привлекает кое-что необычное. Странно, не помню это видео… Нажимаю «воспроизвести» – и на экране появляется Ри. Мои руки дрожат от волнения и легкого страха.

На заднем плане слышен тихий плеск волн.

— Спишь? Кстати, вот тебе доказательство, что ты храпишь! Сам послушай и больше не отрицай! – хитро прищурившись, улыбается она. – Так вот. Я целую неделю пыталась снять это видео, но ты вечно просыпался, так что это мой единственный шанс. Я буду говорить быстро, а то опять проснешься и все испортишь. Джулиан. Ты дал мне столько обещаний, что всех уже и не вспомнить. Но я хочу попросить тебя кое о чем действительно важном. Пожалуйста, услышь меня. Постарайся прожить свою жизнь как можно счастливее. Улыбайся чаще, будь добрее к американским туристам и, пожалуйста, вспоминай наше время с теплом, а не с грустью. Постарайся не жалеть о нашей встрече, будь благодарен за все, не таи обид. Не страдай – иначе мне не будет покоя! Где бы я сейчас ни была, помни: именно ты показал мне, что значит любить и быть любимой. О таком подарке я и мечтать не смела! Я так боялась чувствовать, что давно заперла на замок свое сердце. Спасибо тебе за то, что вернул мне палитру эмоций: гнев, раздражение, восторг, истинное блаженство…